— Хм, так-то оно так, конечно…
Сюули и Ду Инъюэ переглянулись.
Янь Цин обладал неописуемой широтой души; его присутствие само по себе создавало странную атмосферу, способную естественным образом успокаивать сердца людей. Хотя Цзинь Лань оставался рядом, мысль о том, что Янь Цин временно покидает группу…
(…От-отчего же на душе так тревожно…)
Янь Цин с первого взгляда понял, что на уме у двух новых губернаторов областей.
— Успокойтесь! Даже если меня запрут, я вас мигом догоню, да ещё и с печатями о досмотре. Так, завтра я сам явлюсь и подожду, пока меня схватят, а потом… ну, дней через семь, когда Сян Лин-сяоцзе достаточно оправится, я воспользуюсь случаем и сбегу. К счастью, в Гуйяне мне удалось раздобыть официальное удостоверение личности, так что через заставу Цуйли я как-нибудь да проберусь.
С этими словами он достал из поясной сумки деревянную дощечку и сунул её им.
— Нам необходимо поручительство, обладающее силой точно выверенного укола иглой, но нельзя же просить об этом напрямую Его Величество, к тому же был риск, что нас заподозрят в связях с родом Хун… Ох, как же мне повезло подработать у того человека прошлым летом, сяоцзе!
На обратной стороне подорожной грамоты обычно ставилась передаточная надпись-поручительство, подтверждающая личность владельца. Как правило, такие записи делались в местных ямынях, и эта процедура была обязательной для прохождения через заставы. Однако, если удавалось получить поручительство от влиятельного лица через личные связи, это значительно повышало доверие к документам; на заставах могли даже сделать исключение и пропустить человека без обычных формальностей. К слову, поручительство на подорожной Сюули было от семьи Хуан, одной из семи цветных семей. Удостоверяющим знаком была семейная эмблема — «разноцветные цветы и пара мандаринок». Её подлинность можно было проверить в любом месте области, что позволяло проезжать почти без досмотра. Само собой, человеком, подписавшим это поручительство, был…
— Господин Хуан-шаншу очень добр. Когда вернусь в столицу, очень хотела бы стать его подчинённой.
Министр налогов Хуан Цирэнь, носивший маску, одно время был её непосредственным начальником. Когда Сюули призналась, что тогда переодевалась в мужское платье для подработки во дворце, он лишь молча кивнул и не стал развивать эту тему. В работе он был строг, но в остальном вёл себя крайне любезно. (Так считала Сюули).
— Вот только он до сих пор относится к работе как к возлюбленной… Интересно, те девушки, что судили по одёжке и отказали господину, понимают ли они, какую возможность упустили? В конце концов, через пятьдесят лет все мы будем выглядеть одинаково.
— …
Янь Цин, которому уже давно было ведомо истинное лицо Хуан-шаншу под маской, молча слушал бормотание Сюули, а затем с глубоким чувством подумал:
(Юй Шунь просто невероятен — умудриться сдавать государственные экзамены бок о бок с таким лицом, да ещё и стать чжуанъюанем…)
Покидая область Ча, Янь Цин уже слышал о Хуан-шаншу от Чжэн Юйшуня. Однако, хотя его выдающийся заместитель во всех подробностях описал ситуацию с маской, он из вредности ни словом не обмолвился о том, что под ней скрывается.
— Не спеши удивляться, вот увидишь воочию — тогда и поговорим.
Благодаря ему, когда Янь Цин увидел это лицо, у него в голове всё помутилось. Такая внешность была сущим общественным бедствием. Определённо, излишнее совершенство было единственным и величайшим недостатком Хуан Цирэня. Похоже, ему и впрямь придётся ждать пятьдесят лет, прежде чем он сможет жениться.
— …Да, с этой подорожной грамотой сяоцзе и Ду Инъюэ не подвергнутся напрасным досмотрам и, скорее всего, получат разрешение на проезд немедленно. Даже если станут обыскивать вещи, то не то что чиновничьего платья — ни нефритовых подвесок, ни губернаторских печатей они «и в помине не увидят!»
Внезапно лица Сюули и Ду Инъюэ омрачились.
— …П-правда всё будет хорошо?..
— Да… Мы всю дорогу места себе не находим от страха…
— Сейчас беспокоиться об этом бесполезно, не забивайте себе голову пустяками.
Он легонько щёлкнул пальцами по лбам двух своих невысоких начальников.
— Будьте осторожны на заставе Цуйли. Впрочем, Цзинь Лань суров, а его храбрость и ум выше всяких похвал, так что, даже если вы где-то и оступитесь, он точно вытащит вас из беды, не сомневайтесь. В роли злодея он превращается в жуткого демона, враждовать с которым — верная смерть, но в качестве друга он — самый надёжный союзник.
— Если хочешь похвалить, делай это искренне, соломенная башка!
— Ого, как прямолинейно! Мог бы хоть «головой пугала» назвать, это звучит чуть приятнее… Ладно, в любом случае, ситуация может измениться в любой момент, будьте начеку.
С глухим стуком Янь Цин ткнул пальцем в точку на карте.
— Наша следующая цель — торговый город Цзиньхуа, ближайший к столице области. Запомнили его местоположение на карте?
Сюули и Ду Инъюэ кивнули.
— Пока мы не доберёмся до этого города, ничего не начнётся. Сяоцзе, Ду Инъюэ, что бы ни случилось, вы обязаны двигаться к нему. Вы хорошо меня расслышали? Обязательно запомните!
Сюули нахмурилась.
— …Янь Цин, твой тон наводит на дурные предчувствия.
— Полно, полно, сперва нужно набить животы. Когда голоден, ни за какое дело браться не хочется. Хороший сон и еда — это самое главное. И поэтому…
Янь Цин и Цзинь Лань одновременно покосились на дверь.
— Ужин… Наверное, порций слишком много, вот и задерживаются…
— Но через окно они не лезут.
Быстро обменявшись взглядами, Цзинь Лань схватил Сюули, а Янь Цин взял за руку Ду Инъюэ, и они силой потащили их в соседнюю комнату, где лежала больная Сян Лин.
— Э?!
— О-о?!
От внезапного шума Сян Лин проснулась. Её повлажневшие от сильного жара глаза говорили о том, что температура снова поднялась.
— Ч-что случилось?
— Простите, Сян Лин-сяоцзе, потерпите немного.
Янь Цин ловко завернул Сян Лин в занавеску и передал её Ду Инъюэ, после чего подхватил Сюули и вместе с небольшим собранным тюком вещей запихнул её под кровать.
— Б-б-б-больно! Я же не мешок с вещами!
— Сяоцзе, молчите. С этого мгновения нельзя произносить ни слова, ни единого звука не должно сорваться с ваших губ.
От напряжённого тона Цзинь Ланя Сюули, лежавшая под кроватью, затаила дыхание. Янь Цин вполголоса добавил:
— Сяоцзе, ни в коем случае не забывайте: вы губернатор области и законная дочь семьи Хун.
В этот самый миг.
Под грохот множества шагов дверь в комнату, где мгновение назад находились Сюули и её спутники, грубо распахнули ударом ноги. Проигнорировав отчаянные попытки хозяина постоялого двора их остановить, незваные гости принялись с шумом переворачивать всё вверх дном, и вскоре топот ног неумолимо приблизился к этой комнате.
— В этой?
Голос ищущих зазвучал тише, когда дверь открылась, и они невольно отступили на шаг.
Бородатый мужчина, небрежно опиравшийся на шест, и юноша, чей ледяной взгляд мог заморозить на месте, внушали невольный трепет.
— И впрямь… господа стражники. Какими судьбами? Мы что-то не припомним за собой никаких тёмных делишек.
Стражник, судя по виду — их предводитель, преисполнившись решимости, сделал шаг вперёд.
— Говоришь, не припоминаешь?
Он вперил взгляд в Янь Цина и, достав из-за пазухи официальную бумагу, сунул её ему под нос.
— Борода, рост, сложение, в руках шест — всё сходится! Мы — стражи заставы Цуйли! Это ты тот наглец, что прошлым летом и этой весной в открытую прорывался через заставу!!
Янь Цин остолбенел, приставил руку к подбородку, словно пытаясь что-то вспомнить, а затем хлопнул в ладоши.
— …А-а… если так подумать, кажется, было дело?
Цзинь Лань, не говоря ни слова, отвесил Янь Цину затрещину.
— Ах ты, дубина, зачем признаёшься! Даже если это правда, надо было сразу всё отрицать!! Неужели в твоей башке мозгов меньше, чем у пугала!
Но отрицать что-либо было уже поздно. Стражник радостно выкрикнул:
— Отлично! Схватить его!
Вскинув руку и подав знак подчинённым наступать, стражник торжествующе продолжил:
— Слушайте внимательно, за вами числится ещё множество преступлений. За этот месяц: нападения на соседние города и деревни, грабёж имущества, разбойные убийства, похищения детей и торговля людьми — всего и не перечесть. Сдавайтесь по-хорошему и выкладывайте всё как на духу, ты, одного поля ягода с «Бандитами Смертоносного Клинка», «Маленький Король Посоха»!!
В то же мгновение Сю Ли покрылась холодным потом, словно попала под дождь.
Потому что эти слова явно заставили двух юношей, преградивших путь и защищавших всех остальных, перемениться. Нет, слово «твёрдость» не могло описать это состояние. От них исходила леденящая душу, пугающая жажда крови — казалось, любого, кто осмелится подойти, разрубят надвое ледяным клинком.
(Как страшно…)
В глубине души она ощутила страх перед этими двумя, какого никогда прежде не знала.
Так как лишь Сю Ли пряталась под кроватью, с её текущего места были видны только их ноги, и она не могла знать, что они предпримут дальше. Она чувствовала, как сидящие на кровати Ду Инъюэ и Сян Лин мелко дрожат.
Если те, кто прятался позади, были так напуганы, то что говорить о стражниках, стоявших прямо перед ними. Неизвестно, опустели ли их головы настолько, что они забыли даже, как дрожать, но они замерли, словно время остановилось.
— …О? Похоже, ты только что сказал нечто очень… интересное.
Янь Цин первым унял свою жажду крови. Возможно, всё длилось лишь мгновение, но Сю Ли почувствовала, что оковы наконец спали и она может вздохнуть полной грудью.
Рассмеявшись по обыкновению весело, Янь Цин медленно растянул щёки Цзинь Лань.
— …Янь Цин.
— Эй!! Цзинь Лань, я только что услышал нечто забавное. Ты тоже улыбнись, сейчас только и остаётся, что отшутиться.
Его движения казались шутливыми, но в глазах Янь Цин не было и тени веселья.
— Ой-ой, какие неожиданные обвинения! Кроме прорыва через заставу, я о других грехах и не припомню… Но раз уж вы выкрикнули то прозвище, которое давно мне неприятно, да ещё и явились встречать меня раньше, чем я сам сдался властям, так и быть, я уйду с вами ненадолго… Сяоцзе и остальные на тебе.
Внезапно Цзинь Лань расслабился и, казалось, невольно усмехнулся.
— И правда, сейчас остаётся только отшутиться.
— Тогда вы можете заварить чай Ганьлу, отдохнуть немного, а это побереги для меня.
Янь Цин, не раздумывая, передал посох Цзинь Лань и замахал руками стражникам.
— Ну всё, пошли скорее, разве не меня вы хотите схватить? Только я сейчас немного занят… Сопротивляться не стану, так что будьте попочтительнее.
Дерзкое поведение Янь Цин заставило командира стражников наконец отомкнуть.
— К-к сожалению, мы должны забрать не только тебя одного, а всех.
Как только эти слова сорвались с губ, со свистом обнажились мечи и копья — все они были направлены на Янь Цин.
— Почему?
— Тот мужчина там — это ведь «Маленький Вихрь», верно?
— …!!
Слыша опознание стражника, казалось, Цзинь Лань затаил дыхание.
— Не надо, не сопротивляйся, Цзинь Лань.
Раздался смирившийся голос Янь Цин, затем — грохот шагов множества вооружённых людей, снующих туда-сюда, а следом — обеспокоенный голос Ду Инъюэ, обращавшегося к Сян Лин.
Сю Ли, прятавшаяся под кроватью, совершенно не знала, какие сейчас лица у Цзинь Лань и остальных; она лишь слышала, как звуки шагов людей, не оказавших сопротивления, удаляются из комнаты.
Всё было словно во сне.
Сю Ли некоторое время не решалась вылезти из-под кровати и, лишь когда в комнате воцарилась мёртвая тишина, наконец медленно выбралась наружу, отряхнула колени и выпрямилась.
В комнате никого не было. Хозяин постоялого двора и слуги тоже были слишком напуганы, чтобы зайти и проверить.
Все вещи забрали, остался лишь её собственный маленький узелок, который запихнули под кровать вместе с ней.
Сю Ли прижала ладонь к закружившейся голове. Она хотела что-то сказать, но слова не шли, и ей оставалось лишь тяжело вдыхать и выдыхать. Сделав несколько глубоких осознанных вдохов, она наконец смогла выдавить из себя фразу.
— …Не может быть…
Она была поражена и бессильна.
Оставшись в одиночестве, Сю Ли медленно покачала головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение дурного сна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
