— Ваше Величество, у этого старого подданного есть маленькая просьба.
Сяо-тайфу неожиданно вошёл в кабинет. Лю Хуэй, не отрывая взгляда от донесения, ответил:
— Не разрешаю.
— Ха-ха, кажется, Ваше Величество очень хочет, чтобы Сю Ли-гунян его возненавидела!
Лю Хуэй встрепенулся.
— Что… что это значит? О чём ты только думаешь, старый хрыч… Сяо-тайфу!
Сяо-тайфу внезапно перевёл взгляд на сад. Деревья и кустарники оделись в густую зелень, сияя великолепием и радуя глаз.
— Уже наступило лето, воистину пора пылкой любви! Сю Ли-гунян вот-вот предстанет перед теми гордыми чиновниками, что долгие годы были опорой провинции Ча. Наверняка среди них найдётся пара-тройка достойных мужей. Солидные, непоколебимые, способные поддержать в любую минуту и полные достоинства… Они куда привлекательнее, чем мелочный и капризный мужчина, который только и умеет, что капризничать да насылать на людей проклятия через соломенных кукол. И даже сейчас, поглядите! Называет этого неустанно трудящегося старого чиновника «старым хрычом». У такого человека совсем нет сострадания. Если Ваше Величество вскоре будет забыт, не вините других!
Плечи Лю Хуэя задрожали.
(Старый хрыч, я тебя сейчас прямо здесь и закопаю!)
Лю Хуэй уже начал прикидывать, каким способом лучше закопать человека, но, услышав следующие слова Сяо-тайфу, замер в недоумении.
— Ну хорошо, мне-то всё равно. Если не желаете слушать — не нужно, я всё равно отправлюсь туда сам.
— Сам? Куда это?
— В провинцию Ча.
Сяо-тайфу ехидно улыбнулся и достал из-за пазухи маленькую шкатулку.
— Нужно доставить эту вещицу.
С этими словами крышка открылась с тихим щелчком.
Увидев содержимое, Лю Хуэй вскочил. Затем он сурово воззрился на Сяо-тайфу.
— …Ах ты, коварный, скверный Сяо-лаотоу!
— Вот такие дела. Я беру отпуск у Вашего Величества, чтобы навестить старого друга.
— Пришёл просить об отпуске, а ведёшь себя так заносчиво, самовлюблённый старик!
— Ваше Величество совершенно правы. В конце концов, я лишь номинально занимаю должность тайфу. Считайте это последним желанием дряхлого старика и проявите милосердие, кха-кха.
Сяо-тайфу, который, казалось, благополучно доживёт до самого заката империи, произнёс это без тени смущения, а затем перевёл взгляд на свиток, который только что изучал Лю Хуэй.
— Тот, кто подал это донесение, прибудет в столицу провинции Ча примерно… не позже чем через месяц, верно?
Лю Хуэй широко раскрыл глаза — об этом он не говорил даже Цзянь Ю и Цю Ину.
Сяо-тайфу зашёлся смехом.
— Не нужно вешать нос из-за того, что не можете превзойти старика. Старики не зря прожили жизнь, их опыт огромен, так что быть сильнее молодёжи — дело само собой разумеющееся.
— …И покойный тайбао Ча был таким же?
— Глупый вопрос.
С видом «вам до нас ещё сотню лет расти» Сяо-тайфу повернулся, собираясь уйти.
— Погоди, я не могу отпустить тебя прямо сейчас. Пусть это дело сделает кто-то другой…
— К сожалению, это поручение нельзя передать в чужие руки. К тому же, пока меня не будет, найдётся тот, кто справится с моими обязанностями. Да… «совсем как три месяца назад».
— — — — — — —
— Ну, или я могу оставить здесь свою подпись.
В конце концов, этот старый подданный снова вил из него верёвки — так подсказывал Лю Хуэю опыт. Промолчав, он протянул бумагу и кисть.
Слушая скрип пера, Лю Хуэй тихо произнёс:
— Я хотел спросить тебя об одном человеке.
Не дожидаясь вопроса, Сяо-тайфу ответил прямо:
— Несмотря на внешность, в душе этот человек невероятно упрям. К тому же у покойного вана были перед ним свои слабости, так что силой его не заставить.
— …И ещё: кому ты собираешься передать этот перстень?
— Не беспокойтесь, я ни за что не отдам его на забаву этим амбициозным молодым чиновникам. Выбираю не я, а перстень. Только это можно сказать наверняка.
Услышав столь туманный ответ, Лю Хуэй вскинул бровь, но Сяо-тайфу не стал ничего объяснять.
— Эх, давненько я не виделся с Сю Ли-гунян. Попрошу её сыграть на эрху, а сам буду пить чай и лакомиться её особыми баоцзы ручной работы.
Глядя, как старый чиновник уходит, напевая под нос мотивчик, Лю Хуэй в ярости с грохотом пнул стол.
— У-у-у! Только с нами обращаются не как с людьми!
В раздражающем шуме капающей воды раздался невозмутимый голос:
— Это всё из-за тебя, Цзинь Лань! Стоило тебя отпустить, как ты устроил погром. Если бы я вовремя тебя не остановил, эта застава через сто лет стала бы идеальным местом для рассказов об ужасах!
— Где ещё в подлунном мире найти такого идиота, который умудрился упечь товарища за решётку и сам угодил туда же?!
Вслед за этими словами в сторону соседней камеры полетел камень, полный жажды убийства. Он изящно пролетел сквозь решётку и в полумраке точно устремился в голову Янь Цину. Тот лишь слегка наклонил шею, уклоняясь от снаряда, который наверняка пришиб бы его насмерть.
— Эй! Откуда в камере такая штука? Это же опасно, так и убить можно!
— Говорят, дурость лечится только смертью, так что тебе сейчас самое время исцелиться! Кто в здравом уме будет вот так просто сдаваться в плен? Зла на тебя не хватает! Знал бы, бросил бы тебя там, схватил сяоцзе и остальных, да и выпрыгнул бы в окно!
Строго говоря, в боевых искусствах Янь Цин намного превосходил Цзинь Ланя, но тогда тот незаметно перехватил его руку так крепко, что Цзинь Лань не смог даже шевельнуться.
— Но под окнами тоже было полно засады. Глава провинции и его спутники не могут просто перебить всех стражников, чтобы силой прорваться через заставу. Если это всплывёт позже, мы сразу станем мишенью для всех.
— Это ты-то говоришь? И прошлым летом, и нынешней весной — вырубал стражников и сам ставил печати в документах. Это из-за тебя мы влипли!
— Да всё потому, что у меня было официальное разрешение, а они всё равно придирались и не пускали! Вот я и решил их не просить, а штампануть самому. Подорожная настоящая, печать настоящая — если подумать, разве это похоже на незаконный прорыв?
— Беру свои слова назад: твоя дурость и смертью не лечится.
Ледяной тон заставил Янь Цина вздохнуть.
— Ну правда, не будь таким злопамятным. К тому же Сян Лин-сяоцзе нужно подлечиться. Говорят, за те месяцы, что меня не было, произошло много такого, чего я не знаю. Прежде чем официально въехать в провинцию Ча, лучше собрать побольше сведений. И, как я и предполагал, Сян Лин-сяоцзе приняли за нашу сяоцзе, так что сейчас за ней и Ду Инъюэ ухаживают по высшему разряду.
Слово «сяоцзе» пробудило в Цзинь Лане жажду убийства.
— Если с сяоцзе что-нибудь случится, я тебя прирежу.
— Мог бы хоть немного мне доверять. Когда нас уводили, сяоцзе так и не показалась из-под кровати. А это значит, что она вовсе не глупа, обладает быстрой реакцией и знает свои возможности. Она понимает, какое решение в данной ситуации — лучшее.
— И всё же ты не можешь не знать, как опасно оставлять девушку одну без какой-либо защиты. В отличие от Ду Инъюэ, сяоцзе не привыкла к дальним странствиям, а сейчас —
— Но всё же сяоцзе сама выбрала этот путь. Главное вот в чём: была бы какая-то польза, если бы её схватили вместе с нами? Главная ветвь семьи Ча лишь без труда заполучила бы обоих губернаторов. А Ду Инъюэ должен присматривать за больной Сян Лин; в худшем случае, пока у него есть вино, он наверняка и в одиночку во всём разберётся. С сяоцзе же всё иначе: в темнице она была бы лишь обузой.
Едва эти слова сорвались с губ, как Янь Цин хлопнул ладонью по каменной плите и ловко перекувыркнулся, а в тот же миг раздался грохот камней, градом ударивших в стену. Исходящая из камеры напротив жажда крови сотрясала воздух, казалось, она вот-вот обожжёт кожу.
Янь Цин с беспомощным видом поскрёб ногтями короткие усики.
— Успокойся, Цзинь Лань. Ты же и сам прекрасно понимаешь, что при любом раскладе с сяоцзе ничего не случится, род Хун не станет сидеть сложа руки. Именно поэтому мы добрались сюда в относительной безопасности, ты ведь и сам это осознаёшь? Жалкий род Ча и волоска не смеет тронуть на голове сяоцзе, вот только она сама этого не понимает. И всё же сяоцзе сама выбрала этот путь.
Сю Ли не позволила происходящему сбить себя с толку, она тщательно обдумывала смысл поступка Янь Цина, намеренно оставившего её одну.
В голосе Янь Цина зазвучали радостные нотки.
— Я очень горд ею, она достойный начальник.
— Чтобы я больше не слышал, как ты взвешиваешь жизнь сяоцзе на весах, словно товар, превращая её в объект для испытаний. Тебе этого не прощу даже я.
Цзинь Лань предостерёг его ледяным шёпотом, на что Янь Цин лишь холодно хмыкнул.
— Испытания? Ты ошибаешься, это было решение, которое приняла сяоцзе как губернатор, столкнувшись с обстоятельствами. И ещё, позволь мне прояснить: я — заместитель сяоцзе и Ду Инъюэ, как я мог бы взвешивать жизнь своих начальников?
Янь Цин крайне небрежно щёлкнул по каменной плите большим и указательным пальцами. В тот же миг по камню, словно рябь на воде, разошлась мощная волна воздуха и столкнулась с жаждой крови Цзинь Ланя.
— Цзинь Лань, как заместитель сяоцзе я всегда уважаю волю начальника. Я занимаю ту же должность, что и Юй Шунь, но не собираюсь оберегать руководство, потакая всем прихотям. И самое главное, если бы начальнику на каждом шагу требовалось одобрение заместителя, прежде чем начать действовать, мы бы с самого начала не пошли за таким человеком. Это касается и сяоцзе, и Ду Инъюэ.
Ду Инъюэ позволил увести себя без единого слова и без всякого сопротивления.
Он тоже далеко не глупец. Король Лю Хуэй назначил его губернатором провинции Ча в возрасте всего тринадцати лет вовсе не потому, что тот занял первое место на экзаменах, став чжуанъюанем. Одной лишь учёности недостаточно, чтобы справиться с обязанностями губернатора.
— Думать, принимать решения и нести за них ответственность — вот в чём долг того, кто стоит во главе. Мой же долг — немедленно остановить начальника, если он действует на эмоциях, но если решение разумно, то беспрекословно подчиняться и оказывать помощь.
Фу-ух… Цзинь Лань выдохнул, и жажда крови внезапно рассеялась, подобно туману.
— Я не такой, как ты, моя работа — защищать обоих губернаторов-дажэнь. Ты прав, если рассуждать здраво, Ду Инъюэ и сам справится с непредвиденной ситуацией, но дело в сяоцзе. Почему же и меня должны были запереть в темнице?
— Разве я не говорил? Всё согласно воле начальника.
— Что?..
— Потому что сяоцзе всё время просила меня как следует присматривать за тобой. Будь ты в обычном состоянии, остаться с ней было бы правильнее всего… Но сейчас ты сам не свой, верно?
— …
— И не пытайся скрыть, честно говоря, я и сам был поражён. «Шадженьцзэй»… Не думал, что услышу это имя спустя столько лет.
Янь Цин грубо взъерошил волосы… В общем, спасибо предусмотрительности сяоцзе, да и состояние Цзинь Ланя оказалось не таким плачевным, как можно было ожидать, только вот…
— Если ты потеряешь рассудок и перестанешь себя контролировать, остановить тебя смогу только я. Если бы ты остался с сяоцзе и услышал какие-нибудь беспочвенные слухи, твоё сердце наполнилось бы тревогой и смятением. Клянусь, в такой момент ты не заметил бы того, что происходит у тебя под самым носом. Так что, если бы ты был рядом с сяоцзе, то вместо помощи превратился бы в опасную обузу, заставляющую всех дрожать от страха.
— Твои речи всё так же отвратительны.
По тону чувствовалось, что он не сердится, а лишь пытается сохранить лицо, и это заставило Янь Цина рассмеяться.
— Похоже, ты пришёл в себя. Вот и славно, можешь вымещать злость на мне, это ничего, но сейчас главное — собирать сведения. Тогда мы сможем действовать хладнокровно и продумать план. Чем собирать сотни сплетен, гораздо эффективнее выудить правду прямиком у тех, кто всем заправляет. Это касается и планов семьи Ча, и дел «Шадженьцзэй». В любом случае, мы всегда успеем унести ноги, когда представится случай, не так ли? Раз уж мы оба здесь заперты, противник рано или поздно непременно покажется.
Янь Цин не сказал, о ком идёт речь, а Цзинь Лань не стал спрашивать.
— Послушай, Цзинь Лань, с сяоцзе всё будет хорошо, она ведь мой начальник! Мы обязательно встретимся в Цзиньхуа.
Внезапно раздался сухой стук — это прилетел камень, брошенный чьей-то нетерпеливой рукой.
— Человек, который знает её меньше года, не смей так самоуверенно рассуждать о сяоцзе.
— Потому что…
Янь Цин закинул руки за голову и с усмешкой произнёс:
— Сяоцзе хватило смелости приютить тебя, когда ты был подобен раненому зверю, и она сумела сделать тебя таким послушным, каким ты стал теперь. Более того, она заставила тебя без лишних слов согласиться на поездку в провинцию Ча. Так что я полностью в ней уверен.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
