Погоня за нефритом — Глава 190

Время на прочтение: 7 минут(ы)

— Об этом долго рассказывать, — произнёс Се Чжэн. — В тот день я попал в беду, и свадьба вышла скромной. Когда будем справлять её заново, непременно приглашу наставника быть распорядителем.

Тао-тайфу понимал, что женитьба Се Чжэна может привести даже к новому переделу сил при императорском дворе. Вспомнив слова Се У о том, что та девушка убила Ши Ху, он прищурился и спросил:

— Она из семьи военных?

Се Чжэн промолчал мгновение и ответил:

— Нет.

Тогда Тао-тайфу произнёс:

— В любом случае, она, должно быть, славное дитя, тебе следует обращаться с ней достойно.

Се Чжэн вспомнил слова, которыми Фань Чанъюй ответила ему отказом, и на сердце у него потяжелело. Он лишь коротко отозвался:

— Хорошо.

Тао-тайфу снова заговорил о текущем положении:

— Со смертью Ши Юэ Чансинь-ван словно лишился руки. Армия Чунчжоу у подножия горы частью перебита, частью разбежалась. Оставшихся пленных можно заново распределить по полкам, и тогда ты сможешь сразу двинуться на юг, чтобы осадить Чунчжоу, соединиться с войсками Хэ Цзиньюаня и совместным ударом взять город. Вот только позволит ли императорский двор закончить эту войну так быстро?

Противостояние в Чунчжоу затянулось до сего дня именно из-за раздоров при императорском дворе.

Сначала Вэй Янь задумал погубить его на поле боя в Чунчжоу, а теперь жалованье и провиант задерживали уже несколько месяцев. Очевидно, кто-то не желал скорого окончания войны.

Вооружение, зерно, жалованье — всё это требовало серебра. Пока на фронте шли затяжные бои, у столичной клики был веский повод требовать от Министерства финансов выделения средств.

А сколько из этих денег в итоге шло на дело, зависело лишь от того, осталась ли совесть у чиновников, наживавшихся на каждом этапе.

Военное министерство и Министерство финансов были в руках людей Вэй Яня. Даже если бы император приказал проверить счета, то обнаружилось бы лишь то, что деньги, провиант и оружие были доставлены ему в срок. Если при полном обеспечении мятежники всё ещё не разгромлены, значит, Се Чжэн попросту не способен командовать.

Се Чжэн с издевкой произнёс:

— Вэй Янь хочет замять ту кашу, что заварил Вэй Сюань на северо-западе. Сейчас он, вероятно, рассчитывает, что я уступлю воинские заслуги за усмирение мятежников Чунчжоу.

Тао-тайфу слегка опустил веки и сказал:

— На мой взгляд, это вовсе не плохо.

— Почему почтенный наставник так говорит? — недоуменно спросил Гунсунь Инь.

Тао-тайфу ответил вопросом на вопрос:

— Кто ещё в государстве Да Инь удостаивался титула хоу в двадцать лет? Полнолуние сменяется убылью, а полный сосуд — переливанием через край¹. Учитывая воинские заслуги вашего хоу-е за победу над мятежниками, как вы думаете, чем ещё император сможет наградить его, когда тот вернётся в столицу? Сейчас партия Вэй в самом разгаре своего могущества, и император, конечно, надеется, что он и Вэй Янь схлестнутся в смертельной схватке. А когда Вэй Янь падет, кто станет следующим?

— О том, что говорит почтенный наставник, мне ведомо, — отозвался Гунсунь Инь. — Но даже если хоу-е пожелает отступить сейчас, будучи втянутым в столичные распри, сделать это ему не позволят.

Тао-тайфу усмехнулся:

— Молодёжь…

Почувствовав, что в словах старца скрыт глубокий смысл, Гунсунь Инь сказал:

— Готов внимать мудрым советам почтенного наставника.

Тао-тайфу произнёс:

— До какой степени нужно отступить? Достаточно лишь того, чтобы после падения Вэй Яня следующим, кого император захочет сокрушить, оказался не ваш хоу-е.

Гунсунь Инь мгновенно понял замысел Тао-тайфу.

— Вы хотите сказать, нужно позволить семье Ли первой вступить в борьбу с Вэй Янем?

Вспомнив о Ли Хуайане, внуке Ли-тайфу, который сейчас временно замещал Хэ Цзиньюаня в Цзичжоу, он содрогнулся и вскинул глаза на Тао-тайфу.

Тао-тайфу, понимая его мысли, продолжил:

— Даже без вашего хоу-е у Вэй Яня в руках остаются Бинбу и Хэ Цзиньюань. У Ли-тайфу же нет военной власти, потому он столько лет и не осмеливался открыто противостоять Вэй Яню.

То, что люди семьи Ли ступили на земли северо-запада, явно означало их стремление завладеть армией.

Се Чжэну стоило лишь выкинуть такой жирный кусок, как заслуги за уничтожение мятежников, и партия Ли вместе с партией Вэй набросятся на него, точно гиены на добычу.

Вэй Янь будет бороться, ведь его загнали в тупик: если он не станет сражаться за эти права и они попадут в чужие руки, то станут оружием против него самого.

Се Чжэн мог бы удержать воинские заслуги при себе, но победа в условиях, когда Вэй Янь перекрыл всё снабжение, обескровит его силы. А взамен он получит от императора лишь бесполезную награду и окажется на острие бури. Это было крайне невыгодно.

Семья Ли жаждала военной власти, но, прибыв на северо-запад, медлила, словно выжидая, когда Се Чжэн взвесит все «за» и «против» и сам отдаст им победу.

Чтобы заполучить эти заслуги, Вэй Яню оставалось полагаться лишь на Хэ Цзиньюаня, но сейчас делами Цзичжоу управлял Ли Хуайань. Он мог досконально проверить все счета и архивы Цзичжоу, и стоило ему найти хоть малейшую зацепку, учитывая нынешнее доверие юного императора к семье Ли, отобрать власть у Хэ Цзиньюаня было бы нетрудно.

Хранивший доселе молчание Се Чжэн внезапно произнес:

— Если так рассудить, то мятеж Чансинь-вана выглядит как намеренная услуга семье Ли, чтобы те получили власть над войсками.

Эти слова заставили Гунсунь Иня и Тао-тайфу вздрогнуть.

— Семья Ли не смогла бы просчитать действия Чансинь-вана до такой степени, — возразил Тао-тайфу.

Гунсунь Инь добавил:

— Слышал, ванфэй Чансинь-вана тогда тоже погибла в огне в Дунгуне, а старший сын Чансинь-вана и вовсе пострадал в пламени так, что не может показываться людям. Чансинь-ван долгие годы затаился и копил силы. Его ненависть к императорскому двору не кажется притворной.

Однако взгляд Се Чжэна изменился. Люди императорского внука поддерживают связь с ванфу Чансинь-вана. Сын Юй Цяньцянь лицом походит на покойного императора, а наследный принц Чэндэ в те годы был на него чрезвычайно похож. Когда Суй Юаньцин схватил Сяо Чаннин, она видела Юй Бао-эр в поместье Чансинь-вана.

Кое-что начало проясняться. Он посмотрел на Гунсунь Иня:

— Как спустимся с горы, отправь весть в столицу. Нужно втайне расследовать дело о пожаре в Дунгуне.

Гунсунь Инь озадаченно спросил:

— Почему вдруг понадобилось расследовать тот пожар?

Се Чжэн едва заметно изогнул губы:

— Подозреваю, что императорский внук находится именно в ванфу Чансинь-вана.

От этих слов Гунсунь Инь и Тао-тайфу окончательно лишились дара речи, но как бы то ни было, пока это были лишь догадки, требующие доказательств.

Снаружи шатра послышались удары колотушки патрульных воинов. Час Цзы миновал, и Се Чжэн предложил Тао-тайфу и Гунсунь Иню разойтись по местам и отдохнуть.

Тао-тайфу не спешил подниматься. Гунсунь Инь решил, что учителю и ученику нужно поговорить о чем-то личном, и, зевнув, ушел к себе.

Се Чжэн и Тао-тайфу были связаны годами дружбы учителя и ученика, одного взгляда хватало, чтобы понять намерения друг друга. Он спросил:

— У почтенного наставника есть вопросы ко мне?

Тао-тайфу произнёс:

— Пока здесь был Гунсунь-сяою², мне было неловко расспрашивать тебя о личном. Твоя нынешняя женитьба… ты берёшь её в жёны или в наложницы?

Се Чжэн ответил:

— В жёны.

Тао-тайфу на миг замер, а затем сказал:

— Тебе уже двадцать один год. У обычных мужчин твоего возраста дети уже вовсю бегают, а ты всё ещё одинок. Отрадно, что теперь ты можешь жениться по велению сердца, но почему я вижу печаль на твоём лице?

Се Чжэн так долго не заводил семью лишь потому, что, будучи из семьи Се, он был воспитан Вэй Янем.

Семья Се хоть и считалась великим родом с вековой историей, но чем больше клан, тем больше в нём бесполезных нахлебников. Ко времени его отца вся семья Се уже пришла в упадок. В их ветви лишь отец был опорой рода, а среди боковых ветвей не осталось никого, кто мог бы взять на себя ответственность.

Для великих кланов страшнее всего отсутствие достойного преемника. Поэтому после того как его отец пал в бою, а мать покончила с собой вслед за ним, когда Вэй Янь забрал его, сородичи из боковых ветвей даже не посмели возразить.

В каком-то смысле то, что Се Чжэна забрал Вэй Янь, было благом. Останься он в семье Се, из него, скорее всего, вырастили бы никчёмного человека.

Хотя Вэй Янь был суров с ним, ради авторитета его отца в армии и верности бывших подчинённых он не жалел сил на его обучение, превратив его в самый острый клинок во всём государстве Да Инь.

Когда обычные мужчины достигали брачного возраста, старшие женщины в их семье подыскивали им невест из равных по положению домов. Се Чжэн рос в семье Вэй, и пока Вэй Янь не решал этот вопрос, никто из семьи Се не смел действовать через его голову.

Правда, они пытались прибегать к подлым уловкам, стараясь подсунуть ему какую-нибудь двоюродную сестру или дальнюю родственницу, с которой и родство-то едва прослеживалось. Подобное пренебрежение достоинством собственного рода вызывало лишь насмешки Вэй Сюаня, и даже сам Вэй Янь с презрением смотрел на клан Се.

Позже Се Чжэн ушёл в армию, и разговоры о женитьбе откладывались всё дольше.

К тому времени, когда он прославился своими подвигами, его брак стал бы союзом двух кланов, а не просто женитьбой на одном человеке.

Партия сторонников чистоты не решалась отдавать за него дочерей, а тех, кто принадлежал к фракции Вэй Яня, сам Вэй Янь опасался: он боялся, что, получив поддержку со стороны семьи жены, Се Чжэном станет сложнее управлять. Подчинённые, естественно, не смели гневить Вэй Яня, а нейтральные чиновники и вовсе боялись лезть в это болото.

Чем выше становилось его положение, тем труднее было устроить его брак.

Се Чжэн поведал Тао-тайфу о своих делах с Фань Чанъюй:

— Когда я был в ничтожном положении, она спасла меня. Мне пришлось скрыть от неё свою личность. Теперь она всё узнала, её тяготит мой статус, и у неё нет желания выходить замуж в знатный дом.

Тао-тайфу, выслушав, похвалил:

— Она весьма проницательная девушка.

Се Чжэн перед Тао-тайфу подобрал полы халата и опустился на колени:

— Ученик хочет просить учителя об одном деле.

Тао-тайфу прищурился:

— Это связано с той девушкой?

Се Чжэн ответил:

— Да.

Тао-тайфу сказал:

— Она не желает выходить за тебя, что же я, старик, могу поделать?

Се Чжэн поднял голову:

— Ученик покорно просит учителя принять её как названую дочь.

Тао-тайфу мгновенно понял помысел Се Чжэна:

— Ты хочешь дать ей достойное положение родственницы со стороны матери? Чтобы закрыть рты досужим сплетникам?

Се Чжэн промолчал, что было равносильно согласию.

Тао-тайфу сменил тему и спросил:

— А если та гунян всё же не захочет и пожелает лишь жить жизнью простого человека?

Губы стоящего на коленях юноши были плотно сжаты. Лишь спустя доброе время он произнёс:

— Я выровняю для неё все дороги. Если она пожелает идти со мной дальше, я не дам ей и разу оступиться. Если же она всё-таки не захочет, значит, на этом наша судьба обрывается.

Тао-тайфу вздохнул:

— Вставай. Как раз у этого старика нет детей, так что с названой дочерью будет на кого опереться в остатке дней. Однако и ты сослужи учителю службу.

Се Чжэн ответил:

— Учитель, только скажите.

Тао-тайфу, помня о Фань Чанъюй, произнёс:

— Есть ли у тебя в подчинении молодые и подающие надежды юноши? Учитель встретил в пути одну разведённую сяонянцзы и пообещал её старшему подыскать ей доброго фуцзюня.

Тао-тайфу на этом месте запнулся и добавил:

— Он должен быть человеком честным и с широкой душой. Та гунян в разводе, так что было бы хорошо, если бы юноша не придавал этому значения. Она бесхитростна, и если встретит кого-то с коварными помыслами, боюсь, тот её совсем изведёт. Военный чин тоже не должен быть слишком высоким, она не смыслит в том, как принято вести дела у знатных фужэнь.

Се Чжэну эти черты показались знакомыми, но, вспомнив слова Тао-тайфу о том, что девушка в разводе, а попечение о ней доверил её старший, он не стал думать на Фань Чанъюй. Откуда у неё могли быть старшие, знакомые с Тао-тайфу? Поэтому он безоговорочно на всё согласился.

---

1. Полнолуние сменяется убылью, а полный сосуд — переливанием через край (月满则亏，水满则溢, yuè mǎn zé kuī, shuǐ mǎn zé yì) — когда дела достигают своего пика, неизбежно начинается упадок. ↩︎
2. Сяою (小友, xiǎoyǒu) — дословно «юный друг». В традиционном китайском этикете это подчеркнуто благожелательное и вежливое обращение старшего к младшему. ↩︎

В погоне за нефритом — Список глав