Погоня за нефритом — Глава 285

Время на прочтение: 5 минут(ы)

С наступлением глубокой осени на севере с каждым днём становилось всё холоднее. По утрам на ветвях вязов и тополей во дворе, с которых уже опала листва, застывал слой белого инея.

За тот месяц, что Фань Чанъюй восстанавливалась после ран, её летнее тонкое платье сменилось плотным осенним нарядом.

Чтобы защитить Юй Цяньцянь с сыном, она тогда сильно ушибла спину и долгое время не могла упражняться с мечом или копьём. Лежать без дела было невыносимо скучно, поэтому она вновь принялась за трудновообразимые «Четверокнижие» и «Пятикнижие».

На самом деле книги по военному делу интересовали её куда больше, но упомянутые в них тактики расстановки войск и построения порой требовали глубоких познаний в астрономии и географии. От чтения у Фань Чанъюй начинала болеть голова, поэтому ей оставалось лишь продвигаться шаг за шагом, начав с азов.

Раньше Чаннин училась грамоте у домашнего учителя, но делала это по принципу «три дня рыбачить, два сушить сети»¹.

Однако теперь, видя, что Фань Чанъюй изо дня в день не выпускает книгу из рук, и имея рядом такого товарища, как Юй Бао-эр, она внезапно вновь проявила интерес к учёбе и принялась соревноваться с ним, кто знает больше иероглифов.

Бао-эр уже мог декламировать простые стихи, и Чаннин, конечно же, не могла с ним сравниться. Азарт и жажда победы взяли верх, и девочка вовсю запричитала, требуя найти ей наставника.

Тот учитель, что обучал её во время временного пребывания в Чунчжоу, не последовал за ними в Цзичжоу. Поскольку сейчас у них не было постоянного пристанища, Фань Чанъюй временно отложила вопрос с поиском нового наставника.

Бао-эр вызвался сам учить Чаннин, но взыграло странное детское самолюбие, и та наотрез отказалась. Хотя Фань Чанъюй прочла не так много книг, под строгим надзором матери она выучила все иероглифы, а потому сама принялась обучать девочку.

Бао-эр был очень прилежен и каждый день приходил в комнату Фань Чанъюй, чтобы заниматься вместе с ними.

Дети часто соревновались в заучивании стихов, кто быстрее. Обычно Бао-эр оказывался на шаг впереди. Чаннин от досады едва не плакала, но гордость не позволяла ей показывать слёзы на людях. Поэтому по вечерам она, прижимая к себе подушку, тайком пробиралась в комнату Фань Чанъюй под предлогом, что хочет спать вместе с ней, а на самом деле — чтобы получить «дополнительный урок» и выучить стихи заранее. Это не могло не вызвать у Фань Чанъюй доброй усмешки.

Благодаря этой хитрости Чаннин наконец удалось несколько раз превзойти Юй Бао-эр. Однако тот запоминал всё очень быстро, и если поначалу они учили по одному стихотворению в день, то вскоре, когда оба стали справляться, Бао-эр предложил учить по два.

Чаннин, чьи победы были результатом обмана, и так чувствовала себя неловко. Ей хотелось отказаться, но она не могла найти веской причины, а потому лишь теребила край одежды и неопределённо хмыкала, не говоря ни слова.

Фань Чанъюй была человеком прямолинейным. Увидев, что Чаннин догоняет товарища, она решила, что раз дети так быстро схватывают, то и два стихотворения в день им по силам, и согласилась.

В итоге в тот день, когда задали два стиха, Чаннин вполне ожидаемо снова проиграла.

Когда Чжао-данян принесла им сладости, Чаннин, усевшись на маленькую скамеечку спиной к ним в углу двора, повесила нос, и даже её пучки волос на макушке уныло поникли.

Чжао-данян с улыбкой спросила:

— Что случилось с нашей Нин-нян? Губы так надула, что на них и кувшин с маслом повесить можно².

Фань Чанъюй, греясь на солнышке в шезлонге со свитком в руках, ответила:

— Она соревновалась с Бао-эр в заучивании книг и проиграла.

Чжао-данян позвала Чаннин угоститься и ласково проговорила:

— Иди скорее, попробуй пирожные из водяного ореха, которые я приготовила. Нин-нян ведь приходится Бао-эр маленькой тётей, так что уступать ему — дело правильное.

— Ой? — Чаннин удивлённо повернула голову и с восторгом уставилась на Юй Бао-эр. — Я твоя маленькая тётя!

Бао-эр тоже впервые слышал о таком родстве. Его по-детски серьёзные брови нахмурились:

— Нин-нян младше меня, разве она не должна быть мне Чаннин-мэймэй?

Чжао-данян рассмеялась:

— Старшинство в роду не годами меряется. Ты зовёшь Чанъюй тётей, а Нин-нян и Чанъюй — сёстры. Выходит, она и есть твоя маленькая тётя.

Чаннин, не по годам смышлёная, поняла, что по положению она выше Юй Бао-эр, и тут же просияла так, что зубы показались. Она велела мальчику:

— Быстро зови меня «маленькая тётя»!

Глядя на эту парочку, Фань Чанъюй не могла сдержать смеха и лишь покачала головой.

Юй Бао-эр поджал губы и вдруг посмотрел на Фань Чанъюй:

— Тогда я не буду звать вас тётей Чанъюй, а буду звать Чанъюй-цзецзе.

Фань Чанъюй как раз перевернула страницу и, услышав это, почувствовала лёгкое замешательство.

— Так нельзя.

Лицо Бао-эра уже не было таким округлым, как раньше, и когда он хмурился, в нём уже проглядывали черты юноши. Он недоумённо спросил:

— Почему?

— Если ты станешь звать меня цзецзе, то не выйдет ли так, что я окажусь на одно поколение младше твоей матери? — объяснила Фань Чанъюй.

Бао-эр удручённо замолчал. И только Чаннин сияла от радости так, что уголки её губ, казалось, вот-вот взлетят к небу.

Когда солнце поднялось выше, утренняя изморозь на карнизах и сухих ветках растаяла. Лучи рассвета проникли в комнату. Чаннин и Бао-эр, держа в руках книги, снова принялись читать, мерно покачивая головами. Фань Чанъюй с улыбкой понаблюдала за ними какое-то время и с удовольствием потянулась в шезлонге.

Се У вошёл во двор и доложил:

— Дувэй, к вам важный гость.

Фань Чанъюй удивлённо приподняла бровь. Она гадала, кто же в Цзичжоу мог пожаловать к ней в гости?

Вскоре она увидела Гунсунь Иня. Одетый в белое одеяние с наброшенным на плечи плащом из меха серебристой белки, он неспешно шёл по двору, и его улыбка в этот холодный осенний день была подобна весеннему ветру.

— Мы не виделись с самой битвы в ущелье Исянь, — произнёс он. — Действительно, прошло много времени. Фань-гунян дослужилась до чина дувэй, и сегодня я наконец-то могу лично поздравить вас.

Увидев, что это Гунсунь Инь, Фань Чанъюй была искренне удивлена. Она поднялась, чтобы встретить его:

— Гунсунь-сяньшэн — редкий гость.

Юй Бао-эр никогда не видел Гунсунь Иня и с некоторым подозрением разглядывал незнакомого статного мужчину.

Чаннин же, перебирая короткими ножками, словно маленькая петарда, бросилась прямо к гостю с радостным криком:

— Дядя Гунсунь!

Гунсунь Инь потрепал Чаннин по пучкам на макушке и искренне заметил:

— Твои волосы наконец-то завязаны аккуратно.

Чаннин тряхнула меховыми цветами с колокольчиками на прическе:

— Это Чжао-данян завязала.

— Я так и думал, — ответил Гунсунь Инь.

Фань Чанъюй неловко кашлянула, прерывая разговор взрослого и ребёнка:

— Мое жилище весьма скромное, Гунсунь-сяньшэн, присаживайтесь где удобно.

Чжао-данян поняла, что Фань Чанъюй нужно обсудить дела, и, увлекая детей за собой, вышла.

Се У помог заварить чай для Гунсунь Иня. Фань Чанъюй спросила:

— Разве вы не должны быть в Канчэне? Почему внезапно прибыли в Цзичжоу?

Гунсунь Инь отхлебнул горячего чая и приподнял бровь:

— Разве Фань-гунян ещё не получила известий? Император издал указ: все генералы, отличившиеся в подавлении мятежа, должны прибыть в столицу для награждения.

— Всё это время я восстанавливалась после ран и не несла службу в лагере, так что действительно не знала об этой новости, — призналась Фань Чанъюй. Она с любопытством спросила: — Гунсунь-сяньшэн прибыл, чтобы присоединиться к армии? Вы тоже отправитесь в Цзинчэн?

Гунсунь Инь раскрыл складной веер и с таинственным видом произнёс:

— Семья Гунсунь не вмешивается в дела императорского двора. Я прибыл сюда по поручению Се Цзюхэна.

Заметив на мгновение растерянность во взгляде Фань Чанъюй, он запнулся и спросил:

— Неужели Се Чжэн не называл вам своё второе имя?

Фань Чанъюй покачала головой. Раньше она не знала истинной личности Се Чжэна, а когда узнала, им вскоре пришлось расстаться, и у них просто не было возможности обсудить подобные подробности. Она с неким интересом произнесла:

— Так вот, значит, каково его второе имя, Цзюхэн.

— Тао-тайфу лично выбрал его для него, разумеется, оно достойное, — с лёгкой завистью проговорил Гунсунь Инь.

Фань Чанъюй сказала:

— Названный отец тоже выбрал мне второе имя.

Красивое лицо Гунсунь Иня вмиг исказилось от зависти. Сжимая чашку, он с глубокой обидой в голосе посмотрел на Фань Чанъюй:

— Ладно, давайте закроем эту тему.

Фань Чанъюй замерла в недоумении, не понимая, что на него нашло.

Впрочем, она и впрямь давно не получала писем от Се Чжэна. Тогда, перед отъездом в столицу, он сказал, если с ним что-то случится, ей не стоит являться по призыву в Цзинчэн, а лучше остаться на северо-западе.

---

1. Три дня рыбачить, два сушить сети (三天打鱼两天晒网, sān tiān dǎ yú liǎng tiān shài wǎng) — делать что-либо нерегулярно, без должного упорства. ↩︎
2. Надуть губы так, что на них можно кувшин с маслом повесить (小嘴撅得都能挂油瓶了, xiǎo zuǐ juē dé dōu néng guà yóupíng le) — сильно обидеться, иметь очень недовольный вид. ↩︎

В погоне за нефритом — Список глав