А еще он без конца благодарил меня за то, что я его не оставила.
Сил говорить у меня не было, и я смогла лишь слабо ему улыбнуться.
Вскоре мы вернулись во дворец. Здоровье мое, однако, оставляло желать лучшего. Наш коновал твердил, что на восстановление уйдет не один год бережного ухода.
Вспомнив вкус горького, вызывающего тошноту зелья, я лишь испуганно покачала головой.
У Великой Ци наконец появился законнорожденный дицзы1 — наследник. Чжан Цзинсин нарёк его Чэнханем и тут же провозгласил наследником.
Появилась на свет и законнорожденная дочь — динюй2. Ей дали имя Канлэ. Это имя выбрала я сама, желая ей всю жизнь провести в добром здравии и радости.
Отец, баюкая на руках внука, раскатисто хохотал. Должно быть, его зычный голос напугал малыша, и тот залился плачем. Сестра с укором взглянула на растерявшегося генерала и, забрала племянника, принялась нежно его укачивать.
Годовалая Каннин с любопытством разглядывала лежащих в колыбели брата и сестру. Она что-то лепетала, как вдруг отчетливо произнесла:
— Гэ…
Мы от радости принялись уговаривать её повторить, но она потеряла к нам интерес и повернулась к Канлэ.
Из-за тяжелых родов мое здоровье так и не поправилось; изо дня в день я жила только за счет бесконечных отваров. Чэнь Ии приносила мне виноград, который вырастила сама, а шкурками от ягод кормила зайца.
Того самого зайца, которого когда-то поймал для меня Чжан Цзинсин. Я совсем за ним не следила, а он, надо же, умудрился так отъесться!
Я со смехом сказала Чэнь Ии:
— Вот теперь из него выйдет отличный чан наваристого супа!
Чэнь Ии смерила меня презрительным взглядом:
— Поскорее выброси эти глупости из головы.
Я покорно опустила глаза и кротко ответила:
— Благородная супруга Шу-гуйфэй3 совершенно права, я внимаю вашему поучению.
В двадцать четвертый год девиза правления Цзинхуэй моей Канлэ не стало.
Она родилась совсем крошечной, никогда не плакала и не капризничала, а держать её на руках было всё равно что держать тонкий бумажный листок. Я бережно выхаживала её целых полтора года, но она всё равно покинула меня.
Уход Канлэ забрал у меня все жизненные силы. Я слегла и больше не могла подняться с постели.
Чжан Цзинсин каждый день проводил у моего ложа, забросив почти все государственные дела.
Старшая сестра пыталась донести до него, что я сама потеряла волю к жизни, но он не верил. Он всё так же ежедневно заставлял меня пить лекарства и строил планы на наше будущее.
Я послушно пила горькие отвары, но ни на одно из его обещаний так и не ответила согласием.
Эх, ну что за человек…
Поздней осенью того же года, как-то раз после завтрака, я почувствовала себя непривычно бодрой и захотела выйти посидеть в саду. Я велела Чжижун переодеть меня в платье персикового цвета, а служанка, боясь, что я замерзну, накинула мне на плечи белоснежную накидку из лисьего меха.
Я опустила взгляд на свой наряд: он был точь-в-точь как в ту ночь, когда Чжан Цзинсин тайком увел меня из дворца.
Я обратилась к Сяо Шэнцзы:
— Ступай, позови Чжан Цзинсина обратно.
Это был первый раз, когда я велела прервать утренний прием ради меня.
И второй раз в его жизни, когда он бросил всех своих министров и поспешил ко мне.
О том, какой панический страх охватил меня в год покушения, когда, едва открыв глаза, я не увидела рядом Чжан Цзинсина, я никогда и никому не признаюсь.
Я думала, что с ним стряслась беда. Мой Чжан Цзинсин, которого я защитила ценой собственной жизни… Если бы с ним что-то случилось, я бы просто сошла с ума.
К счастью, он вернулся целым и невредимым, крепко сжал меня в объятиях и умолял больше никогда так не делать.
Я воочию видела ужас в его глазах; он плакал передо мной навзрыд, совсем как испуганный ребенок.
И моё сердце растаяло без остатка.
Чжао Ваньэр, ты пропала. Ты пропала уже очень, очень давно.
Еще тогда, когда ты в ярости перевернула стол, и Вдовствующая императрица в наказание заставила тебя стоять на ледяном снегу, а Чжан Цзинсин пришел, чтобы раскрыть над тобой зонт — ты уже тогда пропала.
А может, и того раньше: когда в свой первый год во дворце ты, свернувшись в комок на сырой земле, горько плакала, а обернувшись, увидела его протянутую ладонь. Когда он, такой же несмышленый ребенок, напустив на себя взрослый и важный вид, пообещал отвести тебя есть пирожные… Ты пропала уже тогда.
— Где Чжан Цзинсин? — спросила я Чжижун, прижимая к себе зайку.
— Его Величество позади вас, матушка.
Я обернулась и увидела Чжан Цзинсина. Облаченный в глубокое черное лунпао4, он стоял неподалеку от меня.
Я попросила его подойти и обнять меня. Он бережно привлек меня к себе. Я тихо сказала Чжижун принести кушетку: стоять уже не было сил, а мне так хотелось встретить закат сидя.
Я прошептала ему:
— Кажется, сегодня тот самый день. Я чувствую это.
Он промолчал.
Ну и пусть. Он частенько не отвечал мне, я уже привыкла.
Я попросила его не звать нашего коновала: не хотелось в эти последние часы давиться невыносимо горьким снадобьем.
Я подняла голову, но смогла разглядеть лишь его подбородок, подернутый легкой щетиной.
Помню, как-то раз Вдовствующая императрица спросила, есть ли в моем сердце место для Чжан Цзинсина. Я ответила: «Есть».
Но она мне не поверила.
А ведь тогда я сказала чистую правду. В четырнадцать лет, покинув дворец, я не могла найти те самые мясные баоцзы, о которых так грезила; не могла разыскать А-Цин, с которой мы когда-то играли в снежки. Даже матушка перебралась в даосский монастырь, оставив меня.
Дома, читая книги, я то и дело натыкалась на интересные места и сразу же хотела поделиться с ним, но его не было рядом… Не передать, как одиноко и тоскливо мне тогда было.
В день моего цзицзи он пришел. Я крепко держала его за руку, ведя за собой и по-детски глупо, упрямо заявляя свои права на него перед всеми.
- Дицзы (嫡子 / dízǐ) – законнорожденный сын от главной жены (в данном случае — императрицы). Имел первоочередное и неоспоримое право на наследование престола по сравнению с сыновьями от обычных наложниц (шуцзы).
↩︎ - Динюй (嫡女 / dínǚ) – законнорожденная дочь от главной жены (императрицы), обладавшая самым высоким статусом среди всех принцесс.
↩︎ - Шу-гуйфэй (淑贵妃 / shū guìfēi) – титул «Благородная супруга Шу». Очередное повышение Чэнь Ии, объединяющее ее личный титул «Шу» (Добродетельная) и высший ранг наложниц «Гуйфэй» (Благородная супруга), уступающий в гареме лишь самой императрице.
↩︎ - Глубокий черный (玄色 / xuán sè) – благородный цвет с легким красноватым или синеватым отливом, считавшийся в древнем Китае священным цветом Неба. В ранние эпохи именно он, а не желтый, использовался для церемониальных облачений императоров. Лунпао (龙袍 / lóngpáo) – парадный императорский халат с золотой вышивкой драконов, олицетворяющих верховную власть, величие и мужское начало Ян.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
