Оно и понятно: я во дворце уже целых шесть лет, не может же она рыдать шесть лет подряд.
На этот раз она привезла мне тушеные кроличьи головы в соусе хуншао1, которые матушка приготовила своими руками. Мне очень хотелось спросить, почему сама матушка не навещает меня во дворце, но, помня о горьком опыте прошлых лет, когда любой подобный вопрос доводил сестру до слез, на сей раз я решила просто послушно и молча уплетать угощение.
Надо признать, моя матушка, может, больше ничего и не умела, но тушеные кроличьи головы у нее получались — чистый восторг, пальчики оближешь! Я так расхваливала это объедение, что с языка само собой сорвалось: «Вот бы есть их каждый день!»
Едва договорив, я тут же пожалела о своих словах: как и следовало ожидать, на лице старшей сестры появилась горькая улыбка, а глаза покраснели от слез.
Эх, вечно я лезу со своим длинным языком.
Всю зиму напролет я безвылазно сидела в личных покоях Вдовствующей императрицы.
По утрам я просыпалась и садилась за книги, а потом ждала Чжан Цзинсина с утреннего приема, чтобы вместе пообедать. В последнее время он был совершенно не в духе: за каждым обедом в ярости швырял чаши на пол, так что все служанки и евнухи испуганно падали ниц.
Мне было ужасно жаль красивую посуду, и я как-то предложила евнуху Цюаню заменить её на железную — такую уж точно не расколотишь.
Я ведь ничего такого не имела в виду, но евнух Цюань тут же бухнулся передо мной на колени и запричитал: «Госпожа Чжао, помилуйте, так ни в коем случае нельзя!»
Я попыталась поднять его: нельзя так нельзя, зачем сразу на колени-то падать?
И вот сегодня император снова расколотил чашу…
Я с тоской смотрела на рассыпанный по полу белоснежный рис и сиротливо лежавший рядом кусочек мяса.
Ну не хочешь есть — отдай мне, зачем посуду-то бить?
Старшая сестра наказывала мне быть паинькой, не проказничать, следить за словами и поступками, а еще…
Дзынь!
Следом полетела чайная чашка…
Говорят, в древности фаворитка Мо Си2 обожала слушать треск разрываемого шелка. Вот и Чжан Цзинсину, должно быть, безумно нравится звон бьющейся посуды. Что ж, тогда я составлю ему компанию!
С этими мыслями я… перевернула обеденный стол.
Правда, вышло довольно неловко. Сначала я хотела опрокинуть его изящно, прямо сидя на месте, но не смогла даже сдвинуть. Пришлось встать на ноги и приложить все свои силы.
Довольная собой, я отряхнула ладони и победоносно улыбнулась Чжан Цзинсину.
Я была уверена, что он обрадуется и, чего доброго, даже наградит меня, я ведь уже давно заглядывалась на его нефритовое кольцо Баньчжи3.
Но он даже ухом не повел. Лишь молча посмотрел на меня какое-то время, а затем, взмахнув широкими рукавами, удалился.
После его ухода слуги всё так же боялись подняться с колен. Видимо, убирать осколки за мной никто не собирался, так что пришлось делать это самой.
Стоило мне присесть и поднять первый осколок, как ко мне на коленях подполз Сяо Шэнцзы и, едва не плача, взмолился, чтобы я позволила ему прибраться.
Я пожала плечами: хочет убирать — пусть убирает, чего реветь-то?
И мы с Чжижун вернулись к Вдовствующей императрице. Момо4 Чжан обещала приготовить для меня сегодня розовые пирожные5 — к тому же я так и осталась голодной.
Пока мы ждали сладости, пришла государыня и сказала, что на улице сейчас неописуемая красота, и мне непременно стоит пойти взглянуть.
Я послушно вышла. Снаружи и правда было чудесно: всё вокруг укрыло белоснежное покрывало, вот только мороз щипал немилосердно. Но Вдовствующая императрица не пускала меня обратно в тепло, велев оставаться на улице и любоваться.
Старшая сестра ведь говорила: нельзя перечить государыне.
И обещала, что если я буду послушной, она привезет мне мясных баоцзы.
Я стояла на холоде и смотрела на снег очень долго. Мне всегда казалось, что императорский дворец прекрасен, а под снегом он становился еще сказочнее, но до чего же зябко!
Знать бы заранее, что придется торчать тут так долго, я бы оделась потеплее. Помню, дома, когда выпадал снег, мы с А-Цин всегда устраивали снежные битвы, и тогда мне ни капельки не было холодно.
Я обернулась на Чжижун: её всю запорошило, и она стояла похожая на снеговика. Я заливисто расхохоталась, а она, бедняжка, так замерзла, что даже расплакалась.
И вдруг мне на голову что-то набросили, закрыв обзор. Вообще-то я никогда никого не обижала… Неужели кто-то решил нахлобучить мне мешок на голову и хорошенько вздуть?
Наверняка это дело рук Чжан Цзинсина! Тоже мне император, а сам такой мелочный!
— Не шевелись.
Услышав его голос, я так и застыла. Я решила: если меня и будут бить, то приму это с достоинством, никаких пощад просить не стану и слабости не покажу! Я выпрямила спину и крепко зажмурилась.
Ой?
Почему оно такое мягкое?
Я украдкой приоткрыла один глаз. Передо мной с зонтом в руках стоял Чжан Цзинсин, его щеки слегка порозовели. Я подняла голову, собираясь съязвить, что он держит зонт криво, но вовремя прикусила язык: зонт клонился как раз в мою сторону, укрывая от падающих хлопьев.
Я потихоньку придвинулась поближе к нему и опустила взгляд на черную шубу из лисьего меха, в которую меня укутали. Про себя я в пух и прах разнесла его вкус.
«Когда в следующий раз Дворцовое швейное ведомство будет шить мне наряды, попрошу их заодно сшить пару вещей и для Чжан Цзинсина. А то ходит день-деньской во всем черном, вылитый ворон».
С этими мыслями я стала медленно терять сознание. Последнее, о чем я успела подумать перед тем, как провалиться в забытье — это что за странное мягкое прикосновение я только что почувствовала на своих губах…
Когда я очнулась, в комнате никого не было. Мне ужасно хотелось пить, поэтому пришлось самой выбираться из постели, чтобы налить воды.
Кажется, я сильно заболела: голова кружилась, мне было очень плохо. Я решила пойти и сказать Вдовствующей императрице, что захворала, но стоило мне подойти к дверям её покоев, как изнутри донеслись голоса.
Это был голос моей старшей сестры!
Старшая сестра снова пришла навестить меня!
- Тушеные кроличьи головы в соусе хуншао (红烧兔头 / hóngshāo tútóu) — традиционный китайский деликатес, особенно популярный в провинции Сычуань. Способ приготовления «хуншао» (буквально «красное тушение») подразумевает долгое томление продуктов в соевом соусе, специях, имбире и сахаре до приобретения красивого красновато-коричневого оттенка и насыщенного пряного вкуса. Для героини это блюдо символизирует домашний уют и заботу матери.
↩︎ - Мо Си (妺喜 / Mò Xǐ) — легендарная красавица, наложница последнего правителя полумифической династии Ся. Согласно преданиям, её капризы (включая любовь к звуку рвущегося дорогого шелка) разорили страну и привели к падению династии. В китайской культуре её имя стало символом роковой женщины, губящей царства.
↩︎ - Баньчжи / Нефритовое кольцо на большой палец (扳指 / bānzhǐ) — массивное кольцо, которое изначально надевали на большой палец правой руки для защиты кожи при натягивании тетивы лука. Позже оно превратилось в изысканный предмет роскоши из нефрита, символизирующий высокую власть, богатство и статус владельца.
↩︎ - Момо / Мамушка (嬷嬷 / mómo) — уважительное обращение к пожилым служанкам, няням или кормилицам в знатных домах и императорском дворце. Они часто пользовались большим авторитетом и ведали внутренними делами дома.
↩︎ - Розовые пирожные / Мэйхуалао (梅花烙 / méihuā lào) — традиционный вид китайской фигурной выпечки в форме цветков сливы мэйхуа, часто с добавлением цветочных лепестков, меда или сладких паст.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
