Цуй Цзиньчжи был вторым, Шэнь Сяо же хотел стать первым.
Ли Шу, услышав от Шэнь Сяо слова: «Бися нравятся одинокие чиновники», поняла, что он не слишком горит желанием сотрудничать с ней. В конце концов, сейчас он был в зените славы.
Ей нужно было повысить ставки.
Ли Шу внезапно вздохнула и невпопад произнесла:
— Дедушка-император ушёл из жизни, когда ему исполнилось пятьдесят.
Она не договорила: Бися в этом году тоже перевалило за сорок.
Если посчитать по максимуму, у Шэнь Сяо было десять лет, чтобы оставаться одиноким чиновником. До какой высоты он успеет добраться за десять лет? Чем выше должность, тем труднее путь. Многие до самого прошения об отставке по старости выслуживали лишь пятый ранг, и даже это считалось великой честью, прославившей предков.
Когда на престол взойдёт новый император, вокруг него будут свои приближённые, отличившиеся при его воцарении и ожидающие наград. С новым императором придут новые подданные. Сохранит ли тогда Шэнь Сяо свои нынешние перспективы? К тому же сейчас он восстановил против себя всех чиновников при дворе, и в будущем его наверняка ждала месть.
Вот почему Ли Шу сказала, что жизни Шэнь Сяо угрожает опасность.
Услышав это, Шэнь Сяо резко сжал в руке кубок с вином. Он уже поднялся наверх и не мог позволить себе снова сорваться вниз.
Линия его челюсти напряглась. Спустя долгое время он вдруг взмахнул рукой и одним глотком осушил кубок.
Он не собирался предавать Хуаншана или затевать мелкие интриги ради захвата власти. Пинъян-гунчжу искала сотрудничества, и её план не мог быть столь примитивным. Путь был ясен: они вдвоём должны были помочь взойти на престол талантливому принцу.
Ли Шу пристально смотрела, как пьёт Шэнь Сяо. Её брови дрогнули, она разомкнула губы, собираясь что-то сказать, но Шэнь Сяо перебил её.
— Мне неясно одно обстоятельство, — произнёс Шэнь Сяо.
— Какое?
— Вы — гунчжу. Одинокая и прямодушная гунчжу — это не недостаток, а скорее преимущество. Кто бы ни пришёл к власти в будущем, он не обидит гунчжу. Зачем же вам так изнурять себя тревогами?
На самом деле, ей с самого начала не нужно было выбирать сторону, не нужно было цепляться за тайцзы. Она могла бы спокойно жить как обычная гунчжу. Конечно, у неё не было бы такой власти, как сейчас, но по сравнению с простыми людьми это всё равно было бы сказочное богатство. Пока она сама не навлекала бы на себя беду, она могла бы прожить всю жизнь без забот и хлопот.
Зачем же входить в эту мутную воду и доводить себя до такого плачевного состояния?
Ли Шу, услышав это, на мгновение замолчала, вспомнив о Цзиньчэн-гунчжу в Хоугуне. Если бы она не боролась, лучшим исходом для неё стала бы участь Цзиньчэн.
— В этом мире есть много способов жить… — ответила она. — Но я желаю именно самого лучшего.
Жить можно по-разному. Аньлэ живёт хорошо, Цзинь Чэн тоже живёт хорошо, даже в Холодном дворце можно как-то выживать. Но она не желала мириться с этим. Чего ей больше всего не хватало в детстве, того она сильнее всего жаждала, став взрослой.
Это была её навязчивая идея, её внутренний демон. Она просто хотела стоять на вершине власти, даже если придётся заплатить за это всем.
Но… где-то в самой глубине души звучал едва слышный вопрос. Если ради вершины власти она откажется от всего, то чем она будет отличаться от Цуй Цзиньчжи?
Ли Шу никогда прежде об этом не задумывалась.
Она застыла, поражённая собственной мыслью, а придя в себя, посмотрела на Шэнь Сяо и спросила в ответ:
— А ты, Шэнь-дажэнь? Почему это нужно тебе?
Шэнь Сяо промолчал, а затем внезапно усмехнулся:
— Боюсь, мои слова рассмешат гунчжу.
— Потому что этот мир несправедлив.
Отпрыски знати занимают высокие посты, а талантливые мужи из низов прозябают на мелких должностях1. Этот мир несправедлив. Кто-то монополизировал путь наверх, желая, чтобы благородные всегда оставались благородными, а низкие — низкими. Это несправедливо.
С самого детства Шэнь Сяо обладал выдающимся талантом к учению, но никто не ценил его. Напротив, те, кто восседал на высоких чиновничьих креслах, все как один были упрямы и бестолковы.
Ли Шу приподняла бровь:
— Какая благородная причина.
Шэнь Сяо покачал головой:
— Вовсе не благородная. У меня тоже есть свои корыстные интересы, просто личное и общественное здесь случайно совпали.
У него тоже была жажда власти — а у кого в этом мире её нет? Но он не позволял чистым желаниям вести себя.
Шэнь Сяо стал одиноким и прямолинейным чиновником отчасти потому, что у него не было выбора — влиятельные семьи не принимали его. Но с другой стороны, он считал императора Чжэнъюаня мудрым правителем и желал следовать за ним. Хуаншан хотел ослабить великие семьи и продвинуть выходцев из бедных домов. Какими бы ни были цели Хуаншана, он мог сделать этот мир справедливее. Поэтому Шэнь Сяо готов был хранить ему верность и стать клинком, очищающим страну от влияния знатных домов.
Ли Шу пожала плечами:
— По сравнению с вами я кажусь мелочной.
Она действовала исключительно ради себя, а Шэнь Сяо ещё и радел о Поднебесной. Это было предопределено их происхождением.
Как бы ни была Ли Шу обделена милостью, как бы долго ни росла в Холодном дворце, её жизнь всё равно была в десять тысяч раз лучше жизни простых людей. Разница в статусе определяла различие во взглядах.
Неважно, возникнут ли из-за этого разногласия в будущем, по крайней мере, сейчас они могли сотрудничать, и этого было достаточно.
Раз сотрудничество возможно, пора переходить к следующему шагу.
За кем же им последовать, кто станет тем самым «драконом»?
Шэнь Сяо посмотрел на Ли Шу:
— У гунчжу есть кто-то на примете?
Ли Шу не ответила, а лишь встретила взгляд Шэнь Сяо:
— Шэнь-дажэнь сам спрашивает об этом, значит, у него уже есть кто-то на уме.
— Позвольте мне угадать.
Ли Шу вылила немного вина из кувшина и, окунув в него палец, начертала на столе две горизонтальные черты.
Второй принц Ли Янь.
Шэнь Сяо покачал головой:
— Лишь кажется доблестным, на деле же труслив. Опираясь на мелкие знатные семьи, он не сможет добиться большого успеха.
Действительно, тайцзы переманил на свою сторону большую часть знатных семей, и эр-гэ, чтобы противостоять ему, оставалось лишь подбирать мелкие кланы, которыми пренебрёг наследник. Но такие семьи не способны были поднять настоящую бурю.
Ли Шу даже не стала спрашивать: «Не из-за личной ли ты вражды?». Она знала характер эр-гэ. Он мог быть военачальником, но не правителем.
Ли Шу нахмурилась и продолжила размышлять.
У Фухуана было немало детей, но законным сыном был только тайцзы. К тому же второй принц родился лишь через семь-восемь лет после него, так что тайцзы долгие годы оставался единственным сыном, и любовь к нему была несравнима ни с чьей другой.
- Отпрыски знати занимают высокие посты, а талантливые мужи из низов прозябают на мелких должностях (世胄蹑高位，英俊沉下僚, shì zhòu niè gāo wèi, yīng jùn chén xià liáo) — цитата из стихотворения Цзо Сы, описывающая социальную несправедливость системы отбора чиновников. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
