Седьмой принц Ли Цинь на самом деле был очень заурядным принцем, из тех, кого не сразу отыщешь в толпе других сыновей императора. У него не было ни выдающихся достоинств, ни заметных недостатков.
На деле же быть «самым заурядным» и было самым необычным. Уметь прятать острие и скрывать недостатки, подрезать стопы под размер обуви, чтобы втиснуться в колодку и не мозолить глаза — обычному человеку это не под силу.
Это говорило о том, что он человек умный и осмотрительный.
Ли Шу сидела в гостевом зале, непринужденно беседуя с принцами, и время от времени поглядывала на седьмого принца Ли Циня.
Ли Цинь был младше неё на несколько месяцев, и из-за его скрытного нрава они виделись редко — разве что на дворцовых пирах по праздникам. Каждый раз Ли Цинь был очень почтителен и называл её императорской сестрой. Он всегда так вел себя с людьми: ни с кем не враждовал, но и ни с кем особо не сближался.
Второй принц Ли Янь и тайцзы грызлись друг с другом так яростно, а Ли Цинь умудрялся спокойно беседовать с обоими — одного этого было достаточно, чтобы понять, как искусно он ведет дела.
Строго говоря, среди всех принцев Ли Цинь должен был быть самым знакомым для Ли Шу. Ведь когда Цуй Цзиньчжи вошел во дворец, он стал именно спутником Ли Циня в учебе.
В те годы могущество семьи Цуй было безграничным, привлекая к себе всеобщее внимание. Старый Цуй-гогун начал ограничивать влияние своего клана, надеясь произвести на императора хорошее впечатление и выхлопотать себе спокойную старость.
Когда принцы подросли и пошли учиться в кабинет, им потребовались спутники из числа детей чиновников. В семье Цуй подходящим по возрасту был лишь третий молодой господин из семьи Цуй — Цуй Цзиньчжи. Но старый Цуй-гогун, желая переждать бурю, всячески отнекивался, лишь бы не дать Цуй Цзиньчжи впутаться в дворцовые дела.
Семья Цуй и так была бельмом на глазу, а если бы они связались с кем-то из принцев, это было бы равносильно добровольному поиску смерти.
Однако у тайцзы к тому времени разыгрались амбиции. Он силой выделил Цуй Цзиньчжи место спутника, желая тем самым переманить клан Цуй на свою сторону. Цуй Цзиньчжи пришлось, скрепя сердце, отправиться во дворец. Чтобы доказать императору свою абсолютную преданность, семья Цуй настояла, чтобы Цуй Цзиньчжи учился вместе с самым неприметным принцем — Ли Цинем. Только так им удалось охладить пыл тайцзы.
Спутник в учебе — это первая связь принца с силами при дворе. Поэтому все принцы старались наладить отношения со своими спутниками: даже если характеры не сходились, в свободное время они ходили в обнимку, смеялись и болтали, тем самым протягивая свои щупальца к государственным делам.
Однако между Ли Цинем и Цуй Цзиньчжи подобных сцен никогда не бывало.
Ли Цинь вообще не поддерживал никаких частных отношений с Цуй Цзиньчжи, они даже разговаривали друг с другом считанные разы. Тогда ему было всего десять лет, а он уже был настолько осторожен.
Другим принцам, посещавшим кабинет, казалось, что седьмой принц — дурак. Иметь под боком такое сокровище, как Цуй Цзиньчжи, и упорно игнорировать его — все равно что войти в гору сокровищ и вернуться с пустыми руками.
Так прошли годы учебы. Другие принцы с помощью своих спутников успели привлечь на свою сторону сторонников, и только Ли Цинь остался один как перст.
Осмотрительность и умение скрывать таланты были видны в седьмом принце с юных лет.
Но если оглянуться назад, то многие из тех принцев от наложниц, что лезли из кожи вон, собирая сторонников, до сих пор ли активны при дворе? Ли Цинь же, напротив, ни за что не боролся, что было редкостью. Позже Фухуан определил его в Либу.
Не бороться — значит бороться. Шэнь Сяо был прав.
Ли Шу опустила глаза, полные восхищения. Она подумала, что у Шэнь Сяо действительно острый глаз на людей.
Сотрудничество с Шэнь Сяо определенно было самым мудрым шагом, который она когда-либо совершала.
Обменявшись с принцами парой слов, Ли Шу, видя, что близится полдень, велела подавать обед. Она созвала женщин из задних покоев и мужчин из передних. Кто бы мог подумать, что из-за её болезни в поместье устроят целый пир.
Ли Шу лишь недолго посидела во главе стола, съела пару кусков и, сославшись на недомогание, ушла.
Вскоре и Шэнь Сяо, улучив момент, потихоньку ускользнул с пира под предлогом нужды.
В самый разгар веселья, когда гости увлеченно беседовали, к Ли Циню подошла служанка и шепнула несколько слов. Ли Цинь нахмурился, но все же последовал за ней.
*
Сад, искусственная горка, беседка.
Ли Шу стояла в высокой беседке и наблюдала, как седьмой принц проходит через лунные ворота. Служанка не пошла за ним, а лишь указала дорогу, стоя у входа. У каждого выхода из этого маленького садика прятались тайные стражи, обеспечивая безопасность разговора. Получив несколько уроков в прошлом, Ли Шу теперь была крайне бдительна.
Она видела, как Ли Цинь приблизился по галечной дорожке, поднялся по ступеням и вошел в беседку.
Он улыбнулся Ли Шу и почтительно поздоровался:
— Почему императорская сестра позвала меня сюда? Здесь сильный ветер, вы当心 берегите себя, чтобы не простудиться.
Ли Шу слабо улыбнулась.
— Спасибо за заботу, седьмой брат. Садись.
На столе стоял чайник и три чашки. Ли Цинь бросил на них взгляд.
Кто-то еще не пришел. Кто?
Пока он размышлял, Ли Шу потянулась, чтобы налить чай, но Ли Цинь поспешно перехватил чайник и наполнил чашки для неё и для себя.
Ли Шу сейчас была почти калекой, не способной позаботиться о себе, так что ей лучше было не делать лишних движений.
Поставив чайник, Ли Цинь сказал:
— У императорской сестры ранены руки, вам следовало оставить подле себя служанку.
В его словах уже слышалось прощупывание почвы.
Вы отослали слуг, что же вы на самом деле хотите мне сказать?
Ли Шу уловила его скрытый вопрос и слегка улыбнулась.
— Если бы ты, седьмой брат, знал, о чем я собираюсь говорить, ты бы не советовал мне оставлять при себе служанку.
Она решила открыть дверь и увидеть гору.
Ли Цинь, услышав это, действительно прищурился. Он не ожидал, что Ли Шу будет столь прямолинейной. Его мысли заработали с бешеной скоростью. Зачем Ли Шу позвала его одного, в такое уединенное место, соблюдая такую осторожность? О чем она хочет поговорить?
Ли Цинь не был близко знаком с Ли Шу. В последние годы она была в центре внимания, пользуясь поддержкой тайцзы и императора, в то время как Ли Цинь вел себя тихо и скромно, послушно забившись в свое Либу и не высовываясь.
Зачем такой обласканной императорской милостью сестре специально звать его для разговора? Наверняка в нем есть что-то, заслуживающее её внимания.
Ей нужно Либу в его руках?
Нет, оно слишком скудное и бедное, императорская сестра и глазом бы в его сторону не повела.
Ли Цинь быстро прокрутил в голове недавние дела: сестра развелась с Цуй Цзиньчжи, а значит, её отношения с Восточным дворцом… скорее всего, охладели.
Либу действительно не могло принести Ли Шу никакой выгоды, но…
Выгоду ей мог принести он сам.
Лишь мгновение спустя в голове Ли Циня созрел ответ.
Ли Цинь улыбнулся:
— Нет ничего такого, о чем нельзя было бы сказать при людях. Какие же слова требуют удаления даже слуг? Боюсь, их содержание настолько потрясает небеса и землю, что мне их и слушать не стоит.
В его словах звучал вежливый отказ.
Вы не должны произносить ни слова, я знаю, что вы хотите сказать, но я не желаю этого слушать.
Ли Шу отхлебнула чаю, целясь прямо в сердце:
— Седьмой брат, ты столько лет скрывал недостатки, неужели тебе еще не надоело?
— С самого рождения над тобой всегда кто-то стоял. Стоило тебе хоть чем-то выделиться, и ты уже боялся вызвать зависть и навлечь на себя беду. Поэтому ты каждый день жил в страхе, а каждую ночь был настороже. И не только ты — вся твоя семья жила так же.
— Твоя мать заслужила милость, родив принца, и при твоем рождении должна была получить ранг фэй, но императрица не давала этому случиться. Только когда ты женился и открыл собственное поместье, она нехотя позволила ей стать Чжэнь-фэй. Хорошо ли жилось Чжэнь-фэй во дворце все эти годы? Склоняться перед императрицей, во всем потакать ей — разве это хорошая жизнь?
***
Подрезать стопы под размер обуви (削足适履, xuē zú shì lǚ) — принимать крайние меры ради того, чтобы вписаться в жесткие рамки или соответствовать чужим ожиданиям.
Войти в гору сокровищ и вернуться с пустыми руками (入宝山却空手回, rù bǎo shān què kōng shǒu huí) — упустить редкую и ценную возможность, имея все средства для её реализации.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
