Спустя долгое время Цуй Цзиньчжи отпустил ворот наместника Гао и толкнул его так, что тот пошатнулся.
Если бы он и смог превратить себя в клинок, он все равно не сумел бы вскрыть эту многослойную сеть интересов. Тем более что он сам уже давно глубоко увяз в ней и не мог пошевелиться.
Придворные круги были вязкими и мрачными. Отец знал, что у сына неукротимый нрав, и с самого детства не позволял ему вступать на стезю чиновничества. Но по воле рока он в конце концов оказался в этом некогда самом ненавистном ему месте и стал его частью.
Цуй Цзиньчжи закрыл глаза и сурово приказал:
— Не оставляй в своем доме ни единого гроша, все деньги отдай на помощь пострадавшим от бедствия. Опустоши все закрома и хранилища Лофу, жителей тех трех уездов нужно устроить как подобает! Если в Лофу появится хоть один беженец или в твоем доме останется хоть одна лишняя медная монета, я брошу тебя в Хуанхэ!
Наместник Гао опустил голову, но осторожно спросил:
— Разве не нужно подать доклад Бися? В конце концов, мы собираемся задействовать все запасы из хранилищ.
Наместник, разумеется, имел право действовать по обстоятельствам при оказании помощи пострадавшим, но использование всех фондов и зерна из хранилищ требовало доклада Бися. В противном случае, когда в конце года Министерство податей начнет проверку счетов, нестыковки станут серьезной проблемой.
Наместник Гао спросил об этом вовсе не потому, что действительно хотел отправить доклад и тем самым навлечь на себя гнев Бися. Он лишь хотел прояснить позицию Цуй Цзиньчжи.
Голос Цуй Цзиньчжи разнесся над бурлящими водами Хуанхэ:
— Если ты хочешь утянуть Дунгун за собой в могилу, то завтра же подавай доклад с просьбой о помощи пострадавшим.
Он обернулся и уставился прямо на наместника Гао налитыми кровью глазами, но уголки его губ внезапно изогнулись в подобии улыбки, отчего вид у него стал на редкость жестоким:
— Не смей хитрить со мной. Делай то, что я говорю.
Цуй Цзиньчжи схватил наместника Гао за ворот:
— Если бы не ради тайцзы, ты думаешь, насколько важна была бы твоя никчемная жизнь?
Сердце Гао Цзиня содрогнулось.
Проблема разливов Хуанхэ терзала Великую Е многие годы: наводнение неизбежно приводило к появлению беженцев, а их скопление легко порождало смуту. Если взглянуть в исторические хроники прошлых династий, многие из них пали именно из-за того, что не уделяли внимания беженцам с берегов Хуанхэ, что в итоге приводило к катастрофическим восстаниям.
Поэтому все императоры Великой Е придавали Хуанхэ огромное значение и требовали от подданных немедленно докладывать о любых бедствиях.
Однако Цуй Цзиньчжи, желая скрыть случившееся ради тайцзы, решил полностью замолчать масштабы катастрофы.
Помощь трем уездам не была чем-то запредельно трудным, запасов Лофу вполне хватало. Нужно лишь стабилизировать ситуацию, а в конце года, когда Министерство податей будет сводить счета, найти способ выровнять книги Лофу — и дело будет улажено.
Он прилагал все усилия для спасения людей и восстановления дамб. Не то чтобы он бросил беженцев на произвол судьбы, он лишь пропустил один шаг — доклад Бися.
Но это… преступление обмана государя. Если Бися когда-нибудь узнает…
Цуй Цзиньчжи крепко сжал кулаки, стараясь не думать о такой возможности. Он продолжил распоряжаться:
— Собери рабочих для починки дамб, выдели продовольствие и средства из хранилищ для помощи трем уездам, отправь людей успокоить беженцев.
— И еще, отправь письмо тайцзы. Пусть выяснит точно: кто еще из наместников вдоль Хуанхэ, кроме этого бурдюка с вином и мешка с рисом1 по фамилии Гао, замешан в подобном!
Тайцзы за эти годы привлек на свою сторону немало людей, и те не скупились на подношения. Неужели этот Гао — единственный червь-древоточец?
Часто, когда проблема обнаруживается на поверхности, внутри уже все прогнило до основания.
Наместник Гао не мог быть единственным глупцом, и Цуй Цзиньчжи боялся, что в других областях и округах творится то же самое, просто дело еще не дошло до критической точки…
Он должен перекрыть все возможные бреши до того, как Хуанхэ выйдет из берегов повсеместно!
Пока Цуй Цзиньчжи был по горло занят делами, один гонец, воспользовавшись моментом, когда за ним не следили, уже скакал во весь опор из Хэнаньского округа в сторону Чанъаня.
*
Трактир «Сянькэлай».
Шэнь Сяо толкнул дверь отдельной комнаты и увидел Ли Шу. Она стояла у окна спиной к нему.
Услышав звук шагов, Ли Шу мгновенно обернулась. В ее глазах вспыхнул яркий блеск, и она в несколько шагов подошла к нему:
— Шэнь Сяо, не поступало ли в последнее время в Канцелярию докладов от наместника Лофу?
Шэнь Сяо покачал головой.
Услышав это, Ли Шу усмехнулась с явным сарказмом. Она догадалась, что затеял Цуй Цзиньчжи.
Сегодня утром она получила тайное донесение: три уезда Лофу затоплены, и Цуй Цзиньчжи ночью поспешил туда. Чтобы спасти Дунгун, он наверняка скроет бедствие от Фухуана, надеясь замять дело втайне.
Он хочет это скрыть? Ли Шу ни за что не позволит ему!
Шэнь Сяо, глядя на выражение лица Ли Шу, немного подумал и предположил:
— На Хуанхэ прорвало дамбу в районе Лофу?
Во взгляде Ли Шу промелькнуло восхищение:
— Шэнь-дажэнь весьма проницателен.
Она протянула Шэнь Сяо записку, на которой четко виднелись слова: «Три уезда Лофу затоплены».
Глаза Шэнь Сяо тут же заблестели. Ли Шу, видя это, поняла, что их мысли сошлись.
— Шэнь-дажэнь, нужно выжидать время, чтобы начать действовать2, и вот это «время» пришло.
— Тайцзы назначил не того человека, что привело к бедствию в Лофу, а потом еще и послал Цуй Цзиньчжи, чтобы тот, обманывая Бися, скрыл катастрофу. Если мы донесем об этом Фухуану, тайцзы точно лишится слоя кожи!
Ли Шу была очень взволнована. Она не ожидала, что шанс свалить тайцзы представится так скоро — сама судьба, время и люди были на ее стороне.
Ей хотелось немедленно отправиться во дворец и рассказать обо всем Фухуану!
Шэнь Сяо заметил ее волнение. Он протянул руку, придержал ее за рукав и мягко покачал головой.
— Не стоит действовать опрометчиво.
Шэнь Сяо держался очень спокойно. Он хмурился в раздумьях, поэтому говорил медленно:
— Дунгун совершил ошибку, и для нас это великое благо, дарованное небом, но нам ни в коем случае нельзя спешить.
***
- бурдюк с вином и мешок с рисом (酒囊饭袋, jiǔ náng fàn dài) — идиома, описывающая никчемного человека, который умеет только есть и пить. ↩︎
- выжидать время, чтобы начать действовать (待时而动, dài shí ér dòng) — идиома, означающая необходимость дождаться подходящего момента. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
