Цзинь Чэн, увидев это, поспешила следом за ней.
Шэнь Сяо услышал шаги и быстро обернулся. Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать принцессу Аньлэ и Цзиньчэн гунчжу. Прежде он уже встречал их в поместье Ли Шу.
Хотя в Великой Е мужчины и женщины не избегали друг друга, Шэнь Сяо всё же поспешно отступил на несколько шагов, сохраняя учтивую дистанцию. Опустив глаза, он сложил руки в приветствии и произнёс:
— Сягуань приветствует двух принцесс.
Принцесса Аньлэ выглядела недоброжелательно, и Шэнь Сяо это заметил.
Он предположил, что дело в его докладе с обличением Восточного дворца — принцесса Аньлэ невзлюбила его и теперь пришла выплеснуть гнев.
Раз Шэнь Сяо осмелился обличить Восточный дворец, он, разумеется, был готов к худшему — нападкам со стороны сторонников тайцзы. Ему не раз доводилось сталкиваться с подножками, которые строили люди наследного принца при дворе, как явными, так и скрытыми. Однако Шэнь Сяо никогда не боялся и сейчас тем более не страшился капризной принцессы.
Он лишь нетерпеливо нахмурился, думая о том, что принцессы хоть и одного звания, но насколько же велика между ними разница.
Шэнь Сяо долго стоял в поклоне, но так и не услышал от принцессы Аньлэ веления выпрямиться. Казалось, она вознамерилась ждать до тех пор, пока он не переломится в пояснице.
Даже её способы досаждать людям были примитивны.
Шэнь Сяо, впрочем, не возражал. Он тоже хранил молчание и, оставаясь в полупоклоне, просто тренировал силу мышц.
Цзинь Чэн посмотрела на него, затем перевела взгляд на Аньлэ. На её лице отразилось крайнее беспокойство — как могла Аньлэ-цзецзе так оскорблять Шэнь-дажэня!
Она порывалась было сказать Аньлэ несколько слов, но так и не решилась заговорить, боясь, что та снова её обругает.
Ей оставалось лишь смотреть на Шэнь Сяо с тревогой в глазах.
Простояв в поклоне порядочное время, Шэнь Сяо решил, что мышцы достаточно потренированы, и уже собирался выпрямиться и отделаться от принцессы Аньлэ фразой «у чиновника ещё есть дела», как вдруг раздался холодный голос:
— Аньлэ, Цзинь Чэн, чем это вы занимаетесь?
Шэнь Сяо мгновенно выпрямился. Он увидел Ли Шу: сегодня её макияж был строгим, а сама она была облачена в длинное, волочащееся по земле роскошное одеяние. Её походка казалась решительной и бесстрастной.
На губах Шэнь Сяо появилась едва заметная улыбка.
— Приветствую принцессу.
Заметив, что Шэнь Сяо выпрямился, Аньлэ не преминула ухватиться за этот повод и прикрикнула:
— Шэнь-дажэнь совсем не знает приличий! Бэньгун ещё не позволяла тебе подниматься, а ты уже отбросил церемонии. Неужели ты презираешь бэньгун?!
Прежде чем Шэнь Сяо успел что-либо ответить, Ли Шу с нетерпением оборвала её:
— Что за шум ты тут устроила?
Аньлэ запнулась:
— Я не шумлю! Это он…
Ли Шу произнесла ровным голосом:
— Сегодня на дворцовом пиру собралось множество цензоров. Если тебе кто-то не по душе, можешь притеснять его сколько угодно, всё равно завтра в докладах обличать будут не меня.
Аньлэ заносчиво вскинула голову:
— Пусть обличают, я не боюсь.
Ли Шу едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
— Конечно, ты не боишься. Но ты — единоутробная сестра тайцзы. Шэнь Сяо недавно подал доклад с обличением тайцзы, а теперь ты чинишь ему препятствия. Какой толк цензорам обличать тебя? Разумеется, они будут поливать грязью самого тайцзы.
Ли Шу, нахмурившись, посмотрела на неё:
— Прежде чем что-то делать, пошевели мозгами!
В её глазах застыл холод. Она сурово отчитала служанок, стоявших за спиной Аньлэ:
— Ваша хозяйка лишилась рассудка, и вы вслед за ней? Не отговорили её, а позволили творить бесчинства!
Ли Шу и без того обладала холодной красотой, а когда гневалась, выглядела ещё более величественно. Служанки вжали головы в плечи.
Аньлэ понимала, что слова Ли Шу не лишены смысла, но всё равно злилась. Тайцзы заперли под домашний арест, так с какой стати этот зачинщик Шэнь Сяо должен получать повышение по службе?!
Видя, что Аньлэ всё ещё упорствует, Ли Шу холодно усмехнулась:
— Если он тебе и впрямь так противен, то давить на него правилами приличия — это слишком примитивно. Тебе стоило бы разорвать на себе одежду, заявить, что он здесь к тебе приставал, и пойти с плачем к Фухуану. Фухуан разгневается и вмиг лишит его чиновничьего халата.
Шэнь Сяо опешил.
Подождите, подождите… приставал?
С какой радости ему приставать к Аньлэ!
Аньлэ от возмущения перехватило дыхание:
— Пинъян, ты!..
Приставал? Как только у Пинъян язык повернулся такое сказать.
— Ты… какие у тебя отношения с Шэнь Сяо? Почему ты сегодня всё время ему помогаешь!
И это после того, как в последнее время она относилась к Ли Шу как к родной сестре!
Аньлэ сердито сверкнула глазами на Ли Шу, но тотчас отступила под её холодным взглядом.
— Он — важный сановник, которому доверяет Фухуан. Я — дочь Фухуана. Вот и все наши отношения. Я знаю лишь одно: если Фухуан намерен оказывать человеку доверие, я не стану выказывать тому своё недовольство, подрывая авторитет отца.
Аньлэ не нашлась что ответить, но, не в силах сдержать переполнявшую её злость, лишь холодно фыркнула и в ярости удалилась.
Ли Шу отдала приказ стоявшей рядом служанке:
— Отыщи Ян Фан-фума, пусть он поскорее заберёт Аньлэ. Если она и дальше останется на пиру, то рано или поздно сорвётся на Фухуана.
Служанка приняла поручение и поспешно ушла.
Ли Шу негромко пробормотала:
— С характером Аньлэ, если она и впрямь начнёт перечить Фухуану, у него печень разболится от гнева.
Договорив, она подняла глаза и увидела Шэнь Сяо. Тот, кто только что под нападками Аньлэ выглядел как забитая молодая невестка, теперь смотрел на неё, и на его суровом лице играла едва заметная улыбка.
Однако Ли Шу не улыбнулась ему в ответ. Она лишь бросила на него взгляд, в котором читалось негодование, что железо не превращается в сталь.
— Пусть Аньлэ и скалит зубы, никакой реальной угрозы она не представляет. Как же ты позволил ей помыкать собой?
Тщательно нанесённый макияж придавал ей чрезвычайно величественный и холодный вид.
И вот почтенный Шэнь-дажэнь, который в залах суда был настолько суров, что не боялся никого и смел обличать любого, вызывая у знатных семей страх и ненависть, под этим полным досады взглядом Ли Шу молча склонил голову, признавая свою вину.
Ему не следовало позволять Аньлэ издеваться над собой, вынуждая Ли Шу приходить на помощь.
Этот вид… вот теперь он точно походил на отруганную молодую невестку!
Негодовать, что железо не превращается в сталь (恨铁不成钢, hèn tiě bù chéng gāng) — идиома, означающая глубокое разочарование из-за того, что кто-то не оправдывает ожиданий или не проявляет должной стойкости.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
