Ли Шу, услышав это, ни единой чертой лица не дрогнула, глядя прямо в глаза Шэнь Сяо:
— Ты во всём прав, но я задам тебе лишь один вопрос.
— Сколько времени на всё это уйдёт? Три года? С чего ты взял, что после трёхлетней аттестации сможешь вернуться в столицу? Даже если ты добьёшься небывалых успехов на службе, стоит тайцзы шевельнуть пальцем и приказать людям из Министерства чинов, как ты до конца дней погрязнешь на низших должностях и никогда не сможешь возвыситься.
— Шэнь Сяо, перед тобой расстилается ровная дорога к синим облакам, так почему ты выбираешь путь, которому не видно конца?
Если бы существовал третий путь, разве Ли Шу была бы настолько глупа, чтобы намеренно загонять Шэнь Сяо в подобное положение?
В этом деле был либо лучший из планов, либо худший — о чём-то среднем и речи быть не могло.
Она выбрала лучший из планов, Шэнь Сяо — худший. Раз так, то есть ли смысл в дальнейшем сотрудничестве?
Зачем выбирать столь трудную дорогу?
В голосе Шэнь Сяо сквозила горечь:
— Цюэ Ну, сколько бы политических интриг ни стояло за этим делом, какие бы доводы ни приводились, у меня есть лишь одна причина… и ты её знаешь.
Ли Шу смерила его холодным взглядом:
— Что мне известно? Шэнь-дажэнь, я ничего не знаю. Тебе, чиновнику всего лишь младшего шестого ранга, хватает дерзости помышлять о бэньгун. Не находишь, что это смехотворно?
Шэнь Сяо замер, словно ему перехватило дыхание.
Смехотворно.
Неужели Ли Шу выбрала именно это слово, чтобы описать его чувства?
В тот день, в тот час, здесь, в павильоне Цзиньюй, на этой самой кровати лохань она кивнула, признав, что он ей дорог.
Почему она так легко отбросила их чувства, словно изношенные туфли, не выказав ни капли сожаления или сомнения?
Неужели её сердце высечено из камня? В нём нет места чувствам, одна лишь чистая политическая выгода.
Прежде он был ей полезен, и она ему улыбалась. Теперь же, когда он утратил всякую ценность, она отбросила былую привязанность и больше не желает даже смотреть на него.
Нефритовая шпилька-цзи в рукаве касалась кожи. Материал был тёплым, но Шэнь Сяо чувствовал лишь пронизывающий холод.
Он не знал, как вести себя с такой Ли Шу.
Он медленно отступил на шаг и горько усмехнулся:
— Да, сягуань всего лишь уездный чиновник младшего шестого ранга, как я смею помышлять о гунчжу.
Вынув из рукава нефритовую шпильку-цзи, он положил её на шахматную доску:
— Гунчжу, это подарок к вашему дню рождения.
Ли Шу опустила взгляд на шпильку из кровавого нефрита. Шэнь Сяо немного помолчал, но не удержался от совета:
— Завтра я уезжаю. Возможно, тебе не понравятся мои слова, но я всё же скажу. В политике слепо рваться вверх — не к добру. Эти три года меня не будет рядом, постарайся вести себя скромнее. Слишком большая власть и чрезмерное благоволение не доведут до хорошего, ведь так ты оказываешься у всех на виду. Когда ты на виду, легко оступиться. Если это возможно, я бы советовал тебе затаиться, воспользоваться этим случаем и уйти в тень. Оставайся в своём поместье и не выходи, пока я не вернусь. Иначе боюсь, что Дунгун затаит на тебя злобу, да и Хуаншану будет легко тебя использовать.
Ли Шу молча сидела на кровати лохань, глядя на шпильку. В комнате воцарилась тишина, в которой внезапно почудилось какое-то уютное тепло.
Это была их последняя встреча. Шэнь Сяо думал о том, что три года ему придётся жить лишь этим воспоминанием. Если в памяти останется только её холодный профиль, как он сможет это вынести?
Шэнь Сяо сделал шаг к Ли Шу и протянул руку, желая коснуться её плеча и прижать к себе. Но она отпрянула, словно её ужалила змея, и резко оттолкнула его ладонь. Ли Шу вскочила с кровати лохань, пытаясь избежать его объятий, но из-за резкого движения случайно опрокинула стоявший на ложе столик.
Нефритовая шпилька-цзи упала прямо на ковёр. Пятившись, Ли Шу не заметила её и наступила сверху.
Звук расколовшегося нефрита должен был быть звонким, но под её ногой, в ворсе ковра, он прозвучал глухо.
Ли Шу замерла, поспешно отступила и, опустив голову, увидела, что раздавила шпильку пополам.
Шэнь Сяо стоял, отрешённо глядя на пол. Кроваво-красный нефрит сливался с алым сюаньчэнским ковром, и, если не присматриваться, шпильку почти не было видно.
Шэнь Сяо подошёл к Ли Шу, опустился на одно колено и подобрал обломки.
Изящное цельное изделие в один миг превратилось в два куска. Края на изломе были такими острыми, что, казалось, могли порезать кожу при малейшем касании.
Он долго выбирал подарок, пока не остановился на этой шпильке. Он сам её шлифовал. Из-за нехватки мастерства на ней не было резьбы, но он верил, что такой дар, сделанный своими руками, искреннее работы любого ювелира.
Он отказался от власти и положения, к которым стремился всю жизнь, и в итоге остался лишь с этой разбитой шпилькой.
Шэнь Сяо чувствовал, как его сердце окончательно падает в бездну.
Ли Шу приоткрыла рот, не зная, что сказать.
Тем временем Шэнь Сяо уже поднялся. Он стоял перед Ли Шу, но не смотрел ей в глаза — его взгляд блуждал по её волосам, замирая на золотой шпильке-чай.
Промолчав некоторое время, он вдруг произнёс:
— Ли Шу, я думал, ты не такая, как они.
Эти слова прозвучали как удар тяжёлой дубиной. Ли Шу в мгновение ока побледнела.
«Я думал, ты иная. Я в тебе ошибся».
Губы Ли Шу дрогнули, она хотела что-то сказать, но Шэнь Сяо молча прошёл мимо неё к выходу.
— Шэнь Сяо!
Ли Шу окликнула его, и Шэнь Сяо тут же замер, но не обернулся. Его спина была напряжена до предела, правая рука крепко сжата, и лишь кончик шпильки-цзи выглядывал из ладони, напоминая след крови.
дорога к синим облакам (青云路, qīngyún lù) — метафора успешного продвижения по службе и достижения высокого положения.
бэньгун (本宫, běngōng) — этот дворец, форма обращения к себе, используемая императорскими принцессами для подчеркивания своего статуса.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
