Холодный ветер заставлял его одеяния громко хлопать, Цуй Цзиньчжи прищурился, впившись взглядом в плотно закрытые дворцовые ворота. Спустя долгое время он поднял руку.
— Разжигайте огонь, жгите городские ворота.
У его армии не было с собой осадных орудий, поэтому выломать дворцовые ворота силой было невозможно. Оставалось только сжечь их — так можно было не только прорваться внутрь, но и заставить тех, кто упрямо сопротивлялся, прижавшись к углу, отступить.
Стояла сухая холодная погода, и яростное пламя быстро разгорелось. Цуй Цзиньчжи натянул поводья, отъехав на расстояние полета трех стрел. Мышцы на его лице — от носа до челюсти — были напряжены, все его существо было пропитано отчаянием человека, поставившего всё на один бросок.
Даже если это мятеж, даже если это принуждение императора к отречению — ему было всё равно. Он сказал, что возведет тайцзы на престол, и значит, любой ценой должен достичь этой цели.
Он так долго следовал за тайцзы, и только если тайцзы взойдет на трон, он станет великим сановником, совершившим подвиг следования за драконом. Только тогда семья Цуй и все знатные дома смогут процветать и дальше. Вековая слава не может прерваться на Цуй Цзиньчжи.
На его плечах лежал тяжкий груз заботы о роде. Другие могли подумать, что он жаждет власти или личной выгоды, но Цуй Цзиньчжи отчетливо понимал: он делает это лишь ради семьи.
Если бы император Чжэнъюань не притеснял их семью Цуй, то Цуй Цзиньчжи не встал бы сегодня на путь мятежа. Тогда двое его старших братьев пали на поле боя, и теперь настала очередь императора Чжэнъюань испытать то же самое.
Цуй Цзиньчжи плотно сжал губы. В его взгляде не было ни колебания, ни раскаяния. Он лишь отдал еще один приказ:
— Поддайте жару, жгите дальше.
Ворота дворца были массивными, к тому же стражники внутри непрестанно лили воду, туша пламя, так что сжечь их быстро не получалось.
Цуй Цзиньчжи сосредоточенно смотрел на пожар у ворот, прикидывая, когда они поддадутся огню, как вдруг услышал, что его преданные воины за спиной одновременно ахнули. Нахмурившись, Цуй Цзиньчжи обернулся и увидел, что все они смотрят в одну сторону.
— Дажэнь… смотрите…
Цуй Цзиньчжи проследил за их взглядами и увидел, что через несколько кварталов вдалеке полыхает какая-то усадьба, пламя от которой взмывает до небес.
И в той стороне… находилось поместье Цуй-гогуна!
Взгляд Цуй Цзиньчжи сузился в точку, словно он хотел пронзить то зарево насквозь. Он крепко сжал поводья.
Старый Цуй-гогун был стар и слаб, много лет прикован к постели и давно утратил способность ходить. Если огонь разбушевался внезапно… Цуй Цзиньчжи страшно было даже подумать: неужели его отец сгорит заживо в море огня!
Ему было не до раздумий о том, кто устроил поджог. Он замахнулся плетью, собираясь пришпорить коня, но, к счастью, один из преданных воинов сохранил хладнокровие и перехватил руку Цуй Цзиньчжи.
— Дажэнь, успокойтесь!
— Я сейчас же отправлю отряд на тушение пожара. У ворот кипит ожесточенная битва, войско не может остаться без командира. Вам ни в коем случае нельзя уходить, вы должны оставаться здесь и командовать!
Но Цуй Цзиньчжи резко повернул голову. Неизвестно, от пламени ли, но его глаза стали алыми.
— Там мой отец, — прохрипел он.
Он не стремился ни к власти, ни к наживе. Его интриги при дворе, борьба не на жизнь, а на смерть — всё было ради того, чтобы вернуть роду былую славу и дать ответ своему отцу.
Это было навязчивой идеей Цуй Цзиньчжи, и как он мог теперь безучастно смотреть, как огонь пожирает поместье Цуй-гогуна.
Цуй Цзиньчжи взмахнул плетью, с силой полоснув преданного воина по лицу, а затем ударил коня пятками по бокам. Жеребец заржал и стрелой помчался в сторону поместья Цуй-гогуна.
Солдаты, сжигавшие дворцовые ворота, провожали его взглядами. Участие в мятеже и попытке переворота и без того давило на них тяжким грузом. Если бы не непреклонность и холодная решимость Цуй Цзиньчжи, разве посмели бы эти обычные воины жечь врата дворца вслед за ним?
С уходом Цуй Цзиньчжи боевой дух войска мгновенно рухнул. А какую угрозу может представлять войско с подорванным духом?
*
За Цуй Цзиньчжи следовали сто отборных всадников. Копыта их коней вздымали хлопья снега, пока они неслись по переулкам прямиком к поместью Цуй-гогуна.
В переулке Вэньдэ пламя рвалось в небо. Стук копыт, подобно ножу, вонзился в тишину, но, разглядев того, кто стоял перед полыхающим пожаром, Цуй Цзиньчжи резко осадил коня.
Сотня скакунов разом заржала. Ли Шу стояла перед объятыми огнем воротами поместья Цуй-гогуна. Облаченная в парадное платье для дворцового пира, она неподвижно замерла у входа. Она встретила налитый кровью взгляд Цуй Цзиньчжи, ни на шаг не отступив.
Почему-то рядом с Ли Шу не было ни служанок, ни стражи. Она стояла перед усадьбой в полном одиночестве. Цуй Цзиньчжи уставился на нее так пристально, словно из его глаз вот-вот брызнет кровь, и лишь тогда рывком спрыгнул с коня.
Было очевидно, кто устроил пожар.
Посылать людей на тушение было бессмысленно: в воздухе стоял запах масла. Ли Шу разлила масло, и огонь распространился слишком быстро — внутри никто не мог выжить.
Его отец не мог ходить, он не был способен даже поесть без посторонней помощи. Как он мог спастись из этого всепожирающего пламени?
Между ними было не более десяти шагов. Цуй Цзиньчжи неотрывно смотрел на Ли Шу; в его глазах отражалось бушующее за ее спиной пламя. Он походил на кровожадного зверя, окончательно утратившего человеческий облик.
С каждым его шагом в огромной усадьбе что-то с треском рушилось — то лопалось дерево, то падали поперечные балки и столбы.
Ли Шу невольно отступила на шаг. Она была одна и никак не могла противостоять Цуй Цзиньчжи. Ли Шу крепко сжала кулаки и посмотрела поверх головы Цуй Цзиньчжи в сторону дворцовых ворот: пришли ли в конце концов войска из лагеря Сишань, подавили ли они людей Цуй Цзиньчжи?
У дворцовых ворот, казалось, все еще виднелось зарево пожара, поэтому Ли Шу отвела взгляд и, поджав губы, уставилась на Цуй Цзиньчжи.
— Отплатить человеку его же способом. Цуй Цзиньчжи, ты чуть не убил Шэнь Сяо. Теперь и тебе пора познать боль, пронзающую сердце.
подвиг следования за драконом (从龙之功, cóng lóng zhī gōng) — заслуга, полученная за помощь императору в обретении власти.
отплатить человеку его же способом (以其人之道，还治其人之身, yǐ qí rén zhī dào, huán zhì qí rén zhī shēn) — использовать против кого-либо его же собственные методы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
