У Цин помнил, что в то время он предавался несбыточным мечтам.
Если бы он стал мейшоу Пинъян гунчжу, то, возможно, сейчас в его руках было бы гораздо больше власти и денег…
Чангунчжу Каннин жила лишь на ежегодное жалованье, положенное принцессе, в то время как у Пинъян гунчжу было множество путей для получения дохода. Влияние чангунчжу Каннин было невелико, она смогла лишь рекомендовать его на должность чаоилана шестого ранга без реальных полномочий, но что касается Пинъян гунчжу…
У Цин уставился на Пинъян гунчжу, его глаза горели пылким огнем.
*
Едва поднявшись на третий этаж, Ли Шу почувствовала, что кто-то пристально на неё смотрит. Она вскинула голову и ответила на этот взгляд холодным, не терпящим церемоний взором.
?
Это было первое впечатление Ли Шу об У Цине.
Заметив на нем чиновничье одеяние алого цвета, Ли Шу быстро узнала его — о, это же чаоилан из Министерства чинов, один из тех саньгуаней, что не обладают реальной властью. Должно быть, мейшоу, рекомендованный чангунчжу Каннин. Неудивительно, что он выглядит столь женственно.
В нынешние времена при дворе было немало чиновников-саньгуаней. Занимая подобные должности, они лишь получали жалованье, им не нужно было каждое утро являться в присутствие и заниматься делами, и они не обладали никакой реальной властью; по сути, государство просто тратило деньги на их содержание. Такие беззаботные должности либо служили средством к существованию для отпрысков побочных ветвей великих семей, либо были привилегией, которую принцессы выхлопатывали для своих мейшоу.
У чангунчжу Каннин было три или четыре мейшоу, ставших чиновниками, и этот «переодетый в мужское» занимал среди них самый высокий пост — чиновника шестого ранга.
«Должно быть, доверенное лицо чангунчжу Каннин», — подумала Ли Шу. — «Как же звали этого «переодетого»? Впрочем, неважно, я не помню, он всё равно фигура незначительная».
Ли Шу не обладала, подобно Цуй Цзиньчжи, способностью запоминать всё с первого взгляда, да и возможности её памяти были не безграничны. Она запоминала только важных людей в правительстве, а на тех, кто был не важен или не стоял у неё на пути, не желала тратить даже мимолётного взгляда.
Ли Шу отвела глаза и направилась к павильону Цзиньюй. Но если Ли Шу не проявила к нему интереса, то У Цин, напротив, был полон решимости. Он поспешно сделал несколько шагов вперед и, сложив руки в приветствии, поклонился:
— Вэйчэнь, чаоилан Министерства чинов У Цин, приветствует Пинъян гунчжу.
Он не знал, какие мужчины нравятся Пинъян гунчжу; возможно, излишняя изнеженность могла ей не прийтись по вкусу. У Цин подумал об этом и во время приветствия повысил голос, стараясь, чтобы он звучал твердо и уверенно, что случалось с ним нечасто.
Этот возглас разнесся по коридору и проник в комнату за плотно закрытыми дверями.
*
Последней мыслью, промелькнувшей в голове Шэнь Сяо перед тем, как он потерял сознание, была: «Эта женщина — не Пинъян гунчжу».
Затем перед глазами поплыл туман, он больше не мог сопротивляться. Казалось, неведомая сила весом в тысячу цзюней1 надавила ему на лоб, грубо толкая назад. Словно рухнувшая колонна, Шэнь Сяо повалился на пол. К счастью, весь пол в комнате был устлан густым и тяжелым ковром, так что падение не было болезненным.
Шэнь Сяо лежал на полу, и постепенно головокружение начало утихать. Туман, застилавший взор, наконец рассеялся, но вместе с ним, казалось, ускользали и остатки ясного сознания. Он лежал с открытыми глазами, оцепенело глядя на расписные балки потолка, и из последних сил цеплялся за ускользающий разум.
Жар становился невыносимее, чем когда-либо. Шэнь Сяо чувствовал, как пылают его ладони, словно они могли прожечь ковер насквозь. Сердце колотилось быстрее, чем когда-либо прежде, будто вот-вот выпрыгнет из груди. В самой глубине его сердца пробудилось неистовое вожделение, жажда прикосновений.
Ему было слишком жарко — это была единственная мысль, оставшаяся в его голове; единственным желанием было сбросить с себя одежду.
Слишком жарко.
Он попытался пошевелить рукой и обнаружил, что тело, которое мгновение назад было парализовано, теперь снова подчиняется ему. Шэнь Сяо поспешно поднял руки и, подобно дикому зверю, вцепился в ворот своего одеяния.
Темно-зеленое чиновничье платье распахнулось, ворот белого чжунъи тоже разошелся. Он тяжело дышал, его грудь бурно вздымалась. Тело под этим чиновничьим платьем оказалось вовсе не таким худощавым, каким казалось в повседневности.
— Пхи!
Послышался смешок.
Смеялась женщина.
Шэнь Сяо, словно только сейчас осознав, что рядом кто-то есть, перевел взгляд и увидел принцессу. Она сидела у его бедра и смотрела на него сверху вниз с неясным выражением в глазах.
Он смутно припоминал, что видел её раньше, на банкете для новых выпускников кэцзюй у реки Цюйцзян. Однако в тот день там было много императорских принцесс, и Шэнь Сяо не мог сразу вспомнить, кто именно перед ним.
Туман перед глазами окончательно рассеялся, и Шэнь Сяо ясно увидел её лицо.
Зрелая, полная очарования и красивая — вот те несколько слов, что мгновенно всплыли в его сознании.
Но у него не было времени раздумывать о чертах её лица, изгибе бровей или возрасте. Он смотрел на неё и чувствовал, что это самая прекрасная женщина из всех, что он когда-либо видел.
Вожделение росло втайне, и, наконец, этот знойный жар нашел выход.
Последние крупицы ясного сознания, не выдержав окутавшего комнату аромата благовоний, покинули разум Шэнь Сяо и ускользнули наружу через дверную щель.
Он хотел её. Когда остатки разума угасли, это было единственное желание, кричащее в голове Шэнь Сяо.
Шэнь Сяо поднял руку и схватил принцессу за запястье. Стоило ему слегка потянуть, как роскошное верхнее платье, надетое поверх расшитого пионами корсажа, соскользнуло на пол. Обнажились изящные плечи, и вся комната словно озарилась светом.
Опершись левой рукой о пол, Шэнь Сяо медленно приподнялся, но правая его рука не желала отпускать нежное белое запястье принцессы. Он провел рукой выше, словно лаская драгоценный фарфор, пока его ладонь не легла на её округлое плечо.
Чангунчжу Каннин улыбнулась. Она была весьма довольна происходящим.
Она любила проводить ночи с мужчинами, но не любила их добиваться. Если ей кто-то приглянулся, она использовала подобные методы, чтобы заполучить его. Если мужчина оказывался понятливым, он мог и дальше оставаться в её покоях, если же нет — одного раза было достаточно.
Чангунчжу Каннин чувствовала на своем плече эти сильные руки с отчетливо проступающими костями и находила прикосновения Шэнь Сяо весьма приятными.
«Возможно, этот человек задержится в моей постели подольше», — подумала она.
Шэнь Сяо подался ближе, вдыхая её аромат, словно впав в забытье. Он глубоко вдохнул запах её кожи и склонил голову, желая коснуться губами её шеи. И в этот самый миг…
— Вэйчэнь, чаоилан Министерства чинов У Цин, приветствует Пинъян гунчжу.
Этот голос, подобно раскату грома, пронесся по коридору и с силой ударил в закрытую дверь комнаты. Последняя искра сознания, только что пытавшаяся ускользнуть через щель, была этим звуком мгновенно отброшена назад, в разум Шэнь Сяо.
В голове вмиг прояснилось.
- Цзюнь (钧, jūn) — древнекитайская единица веса, составляющая около 15 килограммов. ↩︎
- Мейшоу (面首, miànshǒu) — красивый мужчина-фаворит, состоящий на содержании у знатной дамы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
