Ли Шу увидела, что он столь холоден, и тоже намеренно отвела взгляд, перестав на него смотреть.
Помимо уже знакомых членов императорской семьи и высокопоставленных чиновников в пурпурных одеждах, новыми лицами были лишь несколько недавних Цзиньши. Ли Шу бросила беглый взгляд и в целом узнала их.
Банъянь был дицзы от второй ветви семьи Чжэн из Синъяна, Таньхуа — дицзы от первой ветви семьи Цзян из Тяньшуя, а большинство Тунцзиньши второго и третьего разрядов оказались отпрысками аристократических кланов из разных земель.
Благодаря связям своих семей они имели немало знакомых при дворе. В этот момент они либо стояли позади старших родственников, либо общались с близкими по духу сослуживцами, и атмосфера вокруг была крайне гармоничной.
Единственным, кто вносил разлад, был Чжуанъюань-лан, одетый в простое серое платье из грубой ткани.
Он стоял один у края павильона на воде, выпрямив спину. Высокий и худощавый, он невольно заставлял воображение рисовать картины из жизни бедного ученика, который годами корпел над книгами у холодного окна, не имея денег даже на еду.
Само присутствие этого человека словно прорывало брешь в картине всеобщего процветания, настойчиво тыча в глаза людскими страданиями, которые здесь были совсем не к месту.
Неудивительно, что его обходили стороной.
Когда Ли Шу пристально смотрела на него, он, казалось, почувствовал ее взгляд и поспешно опустил голову, так что лица было не разглядеть.
Старшая принцесса Каннин тоже заметила Шэнь Сяо и вполголоса сказала сидящей рядом Аньлэ:
— Хоть и выглядит чересчур скромно, но кажется человеком благородным и чистым. — В ее словах слышалось явное одобрение.
В этот момент зазвучала изысканная музыка — прибыл кортеж Шэншана.
Император Чжэнъюань, будучи принцем, участвовал во многих походах. Он был правителем, пришедшим к власти из седла, и хотя сейчас ему было уже за сорок, походка его оставалась стремительной и властной.
Он не слишком жаловал сложные церемонии и, выслушав здравицы чиновников, желавших ему «десять тысяч лет жизни», занял свое место во главе стола.
Все присутствующие разместились согласно рангам.
Гости уселись, подали блюда, начались танцы.
Цуй Цзиньчжи был фума, и по обычаю он должен был сидеть вместе с Ли Шу.
Ли Шу налила Цуй Цзиньчжи чашу вина и подала ее своими руками — на местах слева Аньлэ как раз пристально наблюдала за ними. Если не разыграть привязанность, разве не станет она над ней смеяться?
Цуй Цзиньчжи так же естественно принял чашу и выпил вино до дна — перед посторонними они всегда умели играть роль самой близкой супружеской пары.
Увидев это, Аньлэ лишь сердито отвела взгляд. Сидящий рядом фума Ян Фан попытался положить ей в тарелку еды, но она, вымещая злость, отбила его палочки. У Ян Фан-фума всегда был мягкий характер, поэтому он не рассердился, а заметив взгляд Ли Шу, ответил ей лучезарной улыбкой.
Тем временем в зале вовсю шло веселье. Ли Шу не могла молчать, иначе окружающие могли заподозрить, что ее брак несчастлив. Ли Шу была человеком гордым: какую бы горечь она ни испытывала, ей приходилось проглатывать ее самой, она ни за что не позволила бы другим сочувствовать себе.
Поэтому, нацепив вежливую улыбку, она заговорила с Цуй Цзиньчжи, лишь бы прервать молчание:
— Я слышала, Тайцзы хочет, чтобы ты занялся расчисткой канала Юнъань?
Цуй Цзиньчжи был дицзы из семьи Цуй-гогуна. Старый Цуй-гогун в свое время сопровождал нынешнего государя во всех походах. Хотя сам Цуй Цзиньчжи не бывал на поле боя, благодаря связям семьи он рано начал службу в Бинбу.
В этом году в Гуаньчжуне случилась великая засуха, а канал Юнъань к тому же оказался забит, из-за чего продовольствие с юга не удавалось доставить. Тайцзы отвечал за борьбу с последствиями засухи и велел Бинбу совместно с Министерством работ в кратчайшие сроки расчистить канал. Цуй Цзиньчжи и получил это поручение.
Увидев, что Ли Шу сама заговорила с ним, Цуй Цзиньчжи ответил:
— Да. Дело это непростое, боюсь, мне придется разбить лагерь прямо на берегу канала и месяца два-три я не смогу вернуться в поместье. Хочешь, когда пир закончится, я отвезу тебя на плато Лэю погулять? Погода сегодня чудесная, скакать во весь опор на лошади — должно быть, одно удовольствие.
Он улыбнулся.
У него от природы были изящные «глаза феникса», в которых даже без улыбки сквозила беспечность, а когда он улыбался, то и вовсе кружил головы всем вокруг.
Ли Шу едва не утонула в его глазах. Ей хотелось в ответ на каждую крупицу его улыбки отдать ему всю свою любовь.
Но у самого носа все время витал едва уловимый аромат коричного дерева, напоминая о существовании женщины по имени Цин Ло.
Это была шипастая заноза между ними. Которую никогда не вытащить.
Ли Шу искоса взглянула на Цуй Цзиньчжи и небрежно усмехнулась:
— Сегодня Праздник Шансы1, подходящее время для любовных утех на лоне природы, как раз ваш с Цин Ло день. Не приплетай меня сюда, противно.
В глазах Цуй Цзиньчжи тут же погасла улыбка, и он больше не проронил ни слова.
За другими столами было шумно и весело, люди обменивались чашами и радостно беседовали, и только у них с Цуй Цзиньчжи царил холод.
Ли Шу вдруг почувствовала, что все это крайне бессмысленно.
Правда, их жизнь с Цуй Цзиньчжи была совершенно лишена смысла.
Она внезапно подумала, что, возможно, завести нескольких фаворитов, как это сделала старшая принцесса Каннин, — не такой уж плохой выбор.
Она не может всю жизнь провисеть на этом дереве по имени Цуй Цзиньчжи.
Пока она об этом размышляла, внезапно послышался зычный голос евнуха из свиты императора Чжэнъюаня:
— Тройке лучших новых Цзиньши предстать перед Шэншаном.
Внимание Ли Шу переключилось на них.
О Банъяне и Таньхуа и говорить не стоило: оба вышли из великих кланов, и даже если бы они не сдали экзамены на степень Цзиньши, то все равно встречались бы с Хуаншаном на различных приемах. Поэтому держались они достойно и очень спокойно.
Что же до Чжуанъюаня, стоявшего посередине, — трудно было сказать, притворялся ли он или действительно был так невозмутим. Выходец из простой семьи вел себя крайне хладнокровно, а его прямая спина, облаченная в холщовое платье, придавала ему особую твердость духа.
Трое встали посреди зала и опустились на колени перед императором Чжэнъюанем.
Когда они поднялись, император Чжэнъюань с улыбкой произнес:
— Посмотрите на этих юных талантов! Если бы не государственные экзамены, я бы и не знал, что среди народа так много ученых мужей!
Ли Шу пригубила чистого вина, скрывая за чашей насмешливую улыбку.
Да ладно тебе, Фухуан, под твоими «учеными мужами» подразумевается лишь один Шэнь Сяо, Чжуанъюань простого происхождения. Остальные, Банъянь и Таньхуа из знатных семей, — это лишь компромисс, на который Фухуану пришлось пойти с кланами.
Взгляд Ли Шу перебегал с одного Цзиньши на другого, задерживаясь на Чжуанъюань-лане в простом длинном халате. Странно, почему теперь, когда он подошел ближе, он кажется ей таким знакомым?
Неужели она видела его раньше?
Пока она размышляла, трое Цзиньши поклонились императору и собрались уходить.
Чжуанъюань Шэнь Сяо проходил мимо места Ли Шу. Она держала чашу с вином и, нахмурив брови, с недоумением уставилась на него, словно желая прожечь в нем дыру.
Почувствовав взгляд Ли Шу, Шэнь Сяо на мгновение замедлил шаг. Обладатель глубокого взгляда и высокой переносицы, он слегка повернул голову и посмотрел на Ли Шу.
Этот случайный взгляд Ли Шу перехватила мгновенно — и тут же узнала его.
Ли Шу застыла на месте, словно пораженная громом, воспоминания трехлетней давности хлынули потоком.
Вино брызнуло изо рта, она зашлась в кашле:
— Кх-кх, кх-кх-кх!
Длинные брови, тонкие губы, густые черные ресницы и привычка вечно опускать глаза, скрывая их неясный цвет.
Разве это не тот самый фаворит, с которым она провела ночь три года назад, а после жестоко соблазнила и бросила его?!
- Праздник Шансы (上巳, Shàngsì) — традиционный китайский праздник, отмечаемый в третий день третьего лунного месяца, связанный с обрядами очищения и прогулками на природе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
