Шэнь Сяо отсутствовал долго.
Одежда на ней была насквозь мокрой, и носить её было действительно крайне неудобно, поэтому Ли Шу сняла верхнее платье и прислонилась у костра, оставшись в одном чжунъи.
Волосы тоже вымокли до нитки и прядями облепили её щёки и шею. Из-за раненых рук ей было неудобно, и она могла лишь медленно распускать волосы.
К счастью, сегодня она пришла в храм Цяньфу, чтобы помолиться Будде, поэтому сделала простую высокую причёску и воткнула в волосы совсем немного украшений — всего одну шпильку-чай…
Ли Шу только начала распускать волосы, как вдруг замерла.
……
Неизвестно, сколько Шэнь Сяо не было, но времени прошло достаточно, чтобы волосы Ли Шу полностью просохли от жара огня. Сидя у костра, она уже начала клевать носом, но не смела крепко уснуть, и наконец услышала, как снаружи вместе с шумом дождя раздались шаги.
Ли Шу мгновенно очнулась. Она слышала, как шаги Шэнь Сяо затихли перед входом в пещеру. Изнутри его не было видно, донёсся лишь его голос:
— Гунчжу?
Ли Шу слегка нахмурилась: почему он не заходит?
— Мгм.
Шэнь Сяо всё ещё не двигался с места. Ли Шу, казалось, слышала, как капли дождя бьются о его тело. Он снова позвал:
— Я нашёл лечебные травы.
Ли Шу ответила:
— …Хорошо.
«Нашёл так нашёл, зачем об этом кричать снаружи?»
Шэнь Сяо, помедлив снаружи, спросил:
— …Тогда я вхожу?
Ли Шу отозвалась:
— …Хорошо.
Захотел войти — входи, у этой жалкой пещеры нет хозяина.
Только тогда Шэнь Сяо переступил порог.
На самом деле он боялся, что Ли Шу всё ещё сушит одежду с распущенными волосами и выглядит неподобающе. Он не решался войти без предупреждения, опасаясь увидеть то, что видеть не следовало, поэтому намеренно медлил, давая ей время привести себя в порядок.
Но стоило ему войти и увидеть Ли Шу, как охапка трав в его руках едва не посыпалась на землю.
Своё изорванное верхнее платье Ли Шу уже давно сняла и небрежно повесила на деревянную жердь. На плечи она накинула его просохшее чиновничье одеяние, но из-за раненых рук не смогла застегнуть пуговицы. Полы были распахнуты, и из-под них виднелось её нижнее платье чжундань, доходившее до самых стоп.
И в итоге официальное облачение, которое полагалось носить строго и чинно, на ней приобрело вид небрежный и вольный.
Заметив, что он вошёл, Ли Шу повернула голову. Огонь освещал одну половину её лица, оставляя другую в тени. Изгиб бровей и разрез глаз казались мягче: былая резкая холодность исчезла, уступив место какому-то влажному, переливчатому блеску.
Шэнь Сяо поспешно отвёл взгляд, не зная, уйти ему или остаться. Однако Ли Шу, похоже, совсем не смущал её неподобающий вид. Она пристально посмотрела на Шэнь Сяо и спросила:
— Шэнь-дажэнь, когда ты искал меня, не видел ли золотую шпильку-чай?
Выражение её лица было крайне встревоженным.
Ли Шу подумала, что раз Шэнь Сяо сумел отыскать даже такую мелкую вещицу, как нефритовая подвеска, то, возможно, он заметил и золотую шпильку.
Шэнь Сяо нахмурился и медленно покачал головой:
— Нет.
Нефритовую подвеску он нашёл по чистой случайности — она зацепилась за ветку и качалась прямо перед его глазами.
Глаза Ли Шу тут же потухли.
Шэнь Сяо смотрел на неё, на её чёрные волосы, небрежно рассыпанные по спине. Он вспомнил, что всякий раз, когда видел её, как бы ни менялись её наряды, украшения или макияж, в её волосах всегда была косо воткнута одна и та же золотая шпилька-чай. Простая и тусклая, она совершенно не походила на вещь, которую стала бы носить особа её положения.
Шэнь Сяо спросил:
— Она очень важна?
Ли Шу на мгновение заколебалась, а затем покачала головой:
— Не важна. Это всего лишь… старая вещь.
Однако Шэнь Сяо возразил:
— Старые вещи как раз и важны.
Услышав это, Ли Шу лишь слабо улыбнулась, не желая больше обсуждать шпильку. Потерялась так потерялась, то, что она осталась жива, уже было великой удачей.
Сменив тему, она посмотрела на охапку трав в руках Шэнь Сяо и спросила:
— Что это у тебя?
Шэнь Сяо ответил:
— Свежий коптис, он останавливает кровотечение и снимает отёк.
После этого вопроса Шэнь Сяо тоже вспомнил, что сейчас самое важное — раны на её руках. Он на время выбросил из головы мысли о шпильке, подошёл к костру и, присев на корточки, положил травы на землю.
В свете костра Ли Шу увидела, что травы насквозь мокрые. Она не понимала, как Шэнь Сяо умудрился найти их в такой темноте.
Она произнесла:
— Не ожидала, что Шэнь-дажэнь разбирается в медицине.
Шэнь Сяо перебирал травы и, не поднимая глаз, ответил:
— Просто читал кое-какие книги и запомнил часто встречающиеся растения.
Искать лечебные травы ему пришлось на ощупь. Он лишь знал, что свежий коптис растёт во влажных местах среди кустарников, поэтому рвал всё подряд без разбора. Только сейчас при свете огня он осмотрел добычу и выбросил сорную траву из пещеры.
Затем он оборвал листья, сжал их в ладони и скрутил — сквозь пальцы тут же просочился зелёный сок.
Шэнь Сяо торопливо сказал:
— Руку.
Ли Шу поспешно протянула обе ладони. Ей было невыносимо смотреть на свои раны, одного взгляда хватало, чтобы стало дурно, поэтому она отвернулась и уставилась на огонь. Она почувствовала, как на кожу потекла жидкость; немного жгло, но боль была вполне терпимой.
В этот момент Ли Шу услышала размеренный звук падающих капель и лишь тогда запоздало осознала — Шэнь Сяо промок до нитки.
Сердце Ли Шу дрогнуло. Она обернулась и увидела, что Шэнь Сяо стоит перед ней на одном колене и, опустив взгляд, сосредоточенно выдавливает сок прямо на раны в её ладонях.
Ли Шу смотрела на него сверху вниз. Его ресницы были длинными и чёрными, нос — ровным и прямым, и только губы были слишком тонкими и обычно плотно сжатыми, что и создавало это ощущение суровой холодности и давления.
На нём был лишь белый чжунъи, который от влаги стал почти прозрачным, и сквозь него смутно угадывались рельефные линии мышц. Среди мужчин он считался довольно худощавым, но из-за широких плеч и длинных ног вовсе не выглядел слабым; напротив, в его осанке чувствовалась непокорная гордость.
Вода стекала с его волос по щекам, капля за каплей. Он подобрал с земли ещё одну горсть коптиса, и поскольку руки были заняты, просто вытер лицо тыльной стороной ладони, стряхивая брызги на землю.
Ли Шу пристально смотрела на него и вдруг подумала, что старшая гунчжу Каннин, выбрав когда-то Шэнь Сяо в свои мяньшоу, на редкость удачно проявила вкус.
Ли Шу и не замечала, насколько бесцеремонным был её взгляд. Шэнь Сяо же, чувствуя на себе это внимание, ощущал, как она словно сканирует его с головы до пят. Он весь напрягся, а по коже пробежал мороз.
Он чувствовал себя крайне неловко и хотел было сказать ей: «Хватит смотреть», но подумал, что это будет выглядеть слишком нарочито — будто её взгляд имеет для него слишком большое значение.
В этот момент Ли Шу вдруг произнесла:
— В этой беде, если бы не спасение Шэнь-дажэня, я и не знаю, что бы со мной стало.
Голос её звучал очень искренне.
Услышав это, Шэнь Сяо едва заметно улыбнулся. Ему было непривычно видеть Ли Шу такой серьёзной в своей благодарности. «С виду она холодная, но внутри всё же довольно мягкая», — подумал он.
Ли Шу продолжила:
— За такую великую милость любые слова благодарности — лишь пустой звук. Когда я буду спасена, я непременно одарю тебя щедрым количеством золота и серебра.
Самые полезные вещи в мире — это деньги или власть. Сейчас он был чиновником пятого ранга, и Ли Шу не могла пожаловать ему чин выше, так что оставались только деньги. Она полагала, что раз Шэнь Сяо происходил из бедной семьи, то, даже став чиновником, при невысоком жалованье он в столице Чанъань наверняка едва сводит концы с концами.
Она думала, что её благодарность станет достойной наградой за его труды, но стоило Шэнь Сяо услышать эти слова, как он тут же замер. Он поднял глаза на Ли Шу, и слабая улыбка в них мгновенно исчезла.
— Золото и серебро?
Значит, он прочесал все горы вдоль и поперёк только ради того, чтобы получить от неё золота и серебра?
Шэнь Сяо крепче сжал в кулаке лечебные травы, его горло перехватило, а голос зазвучал холодно и жёстко:
— Как и три года назад, когда после того как я прислуживал в опочивальне, гунчжу одарила меня золотом и серебром?
В пещере по-прежнему полыхал костер и плясали тени, ничего не изменилось, но атмосфера между ними стала совершенно иной.
Ли Шу не понимала, почему Шэнь Сяо вдруг так похолодел. Нахмурившись, она спросила:
— Что ты имеешь в виду?
Разве в денежной награде есть что-то плохое?
Мяньшоу (面首, miànshǒu) — красивый мужчина, состоящий на содержании у знатной женщины в качестве фаворита или любовника.
Шпилька-чай (钗, chāi) — традиционное китайское украшение для волос с двумя стержнями.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
