Ло Вэй, Чао Лань и Чжан Суу на днях от нечего делать склеили множество фонарей в форме рога носорога. Вставив внутрь свечи, они развесили их на деревьях у небольшого пруда за задним залом дворца Цюнхуа.
Тогда Чао Лань с великим любопытством спросила:
— Нян-нян, почему вы приказали сделать фонари такой странной формы?
Ло Вэй лишь улыбнулась, не ответив, а Чжан Суу, указывая на отражение в пруду, терпеливо объяснил девушке:
— Жил при Восточной Цзинь один именитый сановник по имени Вэнь Цяо. Однажды он проезжал мимо места под названием Нючжуцзи и, услышав, что в тамошнем омуте обитает множество чудовищ, заглянул в воду. Однако глубина была неизмерима, и ничего не удалось разглядеть. Тогда Вэнь Цяо поджег рог носорога, чтобы осветить путь, и в самом деле увидел множество водяных бесов.
— История о том, как Вэнь Цяо зажег рог носорога и осветил призрачный мир, попала в официальные хроники. Позже люди часто использовали «зажженный рог носорога»1 как метафору, восхваляя великие деяния тех, кто не боится нечисти и прозревает коварство злых сил. Ныне рог носорога найти трудно, поэтому нян-нян сделала такие лампы в форме рогов и развесила их у пруда, чтобы усмирить толпы бесов под водой.
Чао Лань испугалась:
— Неужели под водой и впрямь есть призраки?
Чжан Суу мельком взглянул на Ло Вэй и мягко произнес:
— Мы во дворце, разве здесь может не быть призраков? Однако нян-нян — это феникс. Раз уж она способна всё прозреть, то, конечно, сможет защитить нас с тобой, и мы будем в безопасности.
Чао Лань приняла это за чистую монету и ушла в зал искать новые деревянные планки для каркасов ламп. Ло Вэй медленно подошла к Чжан Суу и подняла голову:
— После того как Вэнь Цяо зажег рог носорога и осветил воду, через десять дней он умер насильственной смертью. Сегодня я тоже зажгла эти лампы из рогов носорога, интересно, сколько лет жизни мне осталось?
Чжан Суу оглянулся на раскачивающиеся на ветру лампы и хотел было опуститься на колени, но Ло Вэй остановила его. Тогда он хитро улыбнулся и сказал:
— Нян-нян изготовила поддельные рога, и то, что они освещают — вовсе не призраки из самых глубин небытия. Этого хватит лишь на то, чтобы отогнать мелких бесов, как же это может навредить вам самим?
Ло Вэй громко рассмеялась:
— За эти годы в книгохранилище ты прочел слишком много книг и набрался мудрости у тех ученых мужей, вот и стал таким краснобаем2.
Сейчас та лампа-рог всё еще висела под узорчатым окном. Порыв ветра заставил её повернуться вокруг своей оси.
Ло Вэй поднялась, опираясь на бронзовую кадку с лотосовым узором, доверху наполненную льдом. Она не знала, плакать ей сейчас или смеяться. Она растерянно протянула руку, и Чжан Суу поспешно поддержал её под локоть.
— Идем… идем в терем Пифан… — Ло Вэй с силой зажмурилась, а затем снова открыла глаза, словно приняв окончательное решение. — Пойдем навестим гуйфэй.
* * * * *
В час Жэньдин, едва в саду раздался звук упавшего камня, Пэй Си толкнул дверь в комнату Е Тинъяня.
В комнате уже было трое. Бай Сэньсэнь, засучив рукава, прощупывал пульс Е Тинъяня.
Е Тинъянь вертел в руках белую повязку для глаз и, не поднимая взора, спросил:
— Ну что?
— Тайное донесение из дворца, — глухим голосом произнес Пэй Си. — Гуйфэй беременна.
При этих словах все трое вздрогнули. Бай Сэньсэнь отреагировал первым и, уставившись на Е Тинъяня, выпалил:
— Ты-то чего так разволновался? Не императрица же забеременела!
Е Тинъянь коснулся своей руки и одарил его ледяным взглядом.
Бай Сэньсэнь тут же хлопнул себя по губам:
— Это я сболтнул лишнего, виноват, виноват.
Чжоу Чуинь в стороне пробормотала:
— Как это у гуйфэй может быть беременность?
Бай Сэньсэнь не понимал:
— Почему вы оба так удивлены? Неужели этот Сун Лань…
Судя по всему, хоть тот юнец и был глубоко расчетлив, но он еще так молод, не может же быть, что он… не в состоянии?
Чжоу Чуинь закатила глаза и сначала сложила руки, приветствуя Е Тинъяня:
— В любом случае, сначала поздравляю тебя и императрицу.
Е Тинъянь горько усмехнулся:
— …Неужели именно в этом причина её непокорности? Если посчитать, раз в Императорской аптеке сейчас обнаружили радостный пульс3, то беременности уже как минимум месяц. Это как раз то время, когда она настояла на начале действий.
Видя, что Бай Сэньсэнь всё еще недоумевает, Чжоу Чуинь со вздохом похлопала его по плечу и объяснила:
— Как может беременность гуйфэй не вызывать изумления? Брат Лин Чэн, подумай: в тот год Сун Лань и императрица сговорились с Юй Цюши, чтобы захватить государство. Это преступление на тысячи веков, один неверный шаг — и позор на веки вечные. Сун Лань женился на младшей дочери Юй Цюши, сам Юй Цюши вошел в Государственный совет, а императрица вмешивается в дела правления — это их взаимное сдерживание.
Когда Чжоу Чуинь дошла до этого места, Пэй Си подхватил:
— Сун Лань осыпает гуйфэй милостями, чтобы показать свое расположение к Юй Цюши. Если она не рожает детей, она остается лишь соглядатаем Юй Цюши во дворце и заложницей в руках Сун Ланя для давления на Юй, так что какое-то время ей ничего не грозит. Но какой бы юной и неразумной она ни была, она всё же дочь семьи Юй. Если она благополучно родит принца, нет гарантии, что Юй Цюши не поменяет свои замыслы. В конце концов, на кого бы ты ни делал ставку, спокойнее всего поддерживать своего собственного человека. Лекарь Бай, скажи, в такой ситуации, будь ты на месте Сун Ланя, осмелился бы ты позволить гуйфэй забеременеть?
— Тогда… — Бай Сэньсэнь на мгновение задумался, оглянулся на Е Тинъяня и вдруг прозрел. — Значит, мы раньше ошибались! Мы всё время думали, что Сун Лань опасается Юй Цюши и не позволит его дочери зачать, но теперь кажется, что Сун Лань уже давно решил избавиться от Юй Цюши и вовсе не принимал мер предосторожности. Сегодняшняя весть о беременности гуйфэй — это погребальный звон4 для Юй Цюши!
— Цо Чжи, — глухо позвал Е Тинъянь у него за спиной. — Перед утренним приемом, во время смены стражи у ворот Чжуцюэ, переговори с Мо Шэном. Обязательно выясни: беременность гуйфэй — это молчаливое согласие Сун Ланя или здесь кроется какая-то тайна?
Пэй Си сурово ответил:
— Слушаюсь.
Когда Ло Вэй подошла к терему Пифан, она увидела Лю Си, стоящего у врат с низко опущенной головой, и поняла, что Сун Лань тоже находится внутри.
Дворцовые слуги у входа переглянулись и впустили её только после доклада.
В зале стояло множество подсвечников, заливавших всё ярким светом. Поскольку стояло лето, у входа поместили несколько кадок со льдом для прохлады. Ло Вэй подошла к ложу и увидела Сун Ланя в черном одеянии с золотыми драконами. Он собственноручно держал чашу с лекарством и поил Юй Суйюнь.
Он действовал неспешно, даже самолично дул на каждую ложку — крайне заботливо и терпеливо. Услышав шаги, Юй Суйюнь подняла взгляд от мягких подушек, явив совершенно бледное лицо.
Увидев Ло Вэй, она хотела было изобразить на губах улыбку, но в итоге так и не смогла, и вместо этого отвернулась.
По дворцу ходили слухи, что гуйфэй молода и своенравна, не проявляет уважения к императрице, и что они уже давно не ладят. Поэтому нынешний настороженный вид девушки не был неожиданностью.
Ло Вэй с бесстрастным лицом опустилась на колени перед ложем:
— Ваша слуга приветствует Его Величество.
Золотой венец на её голове качнулся, но не успела она склонить голову, как юный император отставил чашу с лекарством и шагнул вперед, чтобы поддержать её. Раньше он запрещал ей совершать перед ним столь торжественные поклоны, и теперь, когда они не виделись полмесяца, он по-прежнему был к ней так же близок, как и прежде, словно между ними никогда не пробегало тени раздора.
- Зажженный рог носорога (燃犀, rán xī) — идиома, означающая проницательность, способность видеть скрытое зло или истинную суть вещей. ↩︎
- Краснобай (油嘴滑舌, yóu zuǐ huá shé) — дословно: «масляный рот и скользкий язык», означает льстивого человека с бойкой, но пустой речью. ↩︎
- Радостный пульс (喜脉, xǐ mài) — традиционное название пульса, характерного для беременной женщины. ↩︎
- Погребальный звон (催命之音, cuī mìng zhī yīn) — дословно: «звук, призывающий смерть», предвестник скорой гибели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
