Когда Е Тинъянь входил в библиотечный терем, он столкнулся с Чжан Суу, который нес в руках два свитка.
Они обменялись взглядами и один за другим поднялись по деревянной лестнице.
Остановившись у окна, Чжан Суу обернулся и поклонился. Е Тинъянь слегка кивнул и спросил:
— Вы собираетесь доставить эти свитки кому-то, почтенный евнух?
Чжан Суу ответил:
— Это переписанные от руки буддийские сутры сановника Сюй Даня. Наставник сановника Сюя погиб во время увещевания Цзин Цю1, а императрица-няннян покинула дворец, поэтому сановник Сюй целыми днями пребывает в унынии и сильно осунулся.
Е Тинъянь на мгновение замолчал:
— Пожалуйста, утешьте его.
Чжан Суу сказал:
— Это мой долг. — Он помедлил и продолжил: — Полагаю, вы уже узнали от младшего сановника Пэй Си, что за те дни, когда вас не вызывали во дворец, Его Величество глубокой ночью тайно принимал другого сановника.
— Кого же?
— Ученого павильона Цюндин, Чан Пинняня, сановника Чана.
Е Тинъянь удивленно поднял бровь:
— Чан Чжао? — Он немного подумал и медленно произнес: — Неудивительно. Когда он только начинал свой путь, он поочередно выражал преданность Его Величеству, императрице и канцлеру. Казалось, он разрывается между всеми, но на самом деле в этом крылся глубокий смысл. В то время я был в милости, и если бы он тогда попытался перехватить благосклонность государя, то едва ли избежал бы моей настороженности. Теперь, когда канцлер и императрица ушли один за другим, как Его Величество мог допустить, чтобы я один обладал таким влиянием подле него? Вот и настал подходящий момент для Чан Чжао проявить себя, ведь… — Он лукаво улыбнулся. — Тот, кто способен служить всем, на деле не принадлежит никому.
Чжан Суу кивнул:
— Сановник Чан прежде часто бывал в библиотечном тереме. Он немногословен и нелюдим, ни с кем, кроме сановника Сюя, почти не общается, а потому помыслы его неясны. Его Величество возвысил его сейчас, чтобы создать противовес, так что вам следует быть осторожным.
Е Тинъянь внезапно спросил:
— Виделся ли Чан Чжао в последнее время с сановником Лу Ханом?
Чжан Суу на некоторое время погрузился в раздумья, прежде чем ответить:
— Кажется… да. Некоторое время назад сановник Лу Хан приходил в библиотечный терем навестить учеников и случайно встретил ученого Чана. Они поладили с первого взгляда и даже договорились вместе прогуляться за пределами дворца.
Е Тинъянь промолчал. Чжан Суу не понял, что это значит, и, слегка склонив голову, заметил в его руках жетон. Он не удержался от вопроса:
— Вы только что из ведомства придворных лекарей?
Е Тинъянь приподнял руку с жетоном:
— После аудиенции Его Величество пожелал поговорить со мной. Увидев, что я беспрестанно кашляю, он даровал мне позволение наведаться к придворным лекарям.
Чжан Суу промолвил:
— Берегите себя.
Е Тинъянь ответил:
— И вы тоже.
Он развернулся, собираясь уходить, но, сделав пару шагов, услышал, как Чжан Суу снова окликнул его.
Обернувшись, он увидел, что собеседник долго колеблется, прежде чем задать вопрос:
— У меня есть еще одна личная просьба к вам… Цо Чжи… Младший сановник Пэй, не носил ли он прежде фамилию Сун?
Услышав это, Е Тинъянь резко вскинул на него взгляд. Он долго всматривался в его лицо, и внезапное озарение снизошло на него.
Еще когда он впервые увидел Чжан Суу во дворце Ловэй, тот показался ему знакомым. Теперь он понял: Чжан Суу и Пэй Си были действительно чем-то похожи!
Заметив его испытующий взгляд, Чжан Суу дрогнул губами. Поняв, что получил утвердительный ответ, он собрался было опуститься на колени, но Е Тинъянь быстро подхватил его за плечи:
— Вы…
Чжан Суу негромко произнес:
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
Е Тинъянь еще раз пристально посмотрел на него, хотел что-то сказать, но в итоге промолчал, лишь серьезно промолвил:
— Хорошо заботьтесь о себе.
Попрощавшись, Е Тинъянь медленно пошел по дворцовой тропе перед библиотечным теремом. И надо же было случиться такому совпадению: прежде чем вернуться во дворец Цяньфан, он встретил Чан Чжао, выходящего из переднего зала.
Они долго не виделись, поэтому поспешили обменяться приветствиями. С лица Чан Чжао исчезла былая угрюмость, он с улыбкой спросил:
— Откуда идет сановник Е?
Е Тинъянь ответил:
— Всего лишь ходил за рецептом в ведомство придворных лекарей.
Они некоторое время шли плечом к плечу. Чан Чжао посмотрел на небо и со вздохом произнес:
— Не знаю почему, но «Песнь о ложном драконе»2 снова начала распространяться по улицам и переулкам Бяньду. Не вам ли поручено расследовать это дело? Канцлер мертв, императрица в заточении. Скажите, сановник Е, кто же этот человек, обладающий столь безграничной дерзостью?
Е Тинъянь лишь улыбался в ответ. Дождавшись, когда тот закончит, он с притворным сочувствием спросил о другом:
— Я слышал, что вы, ученый Чан, и покойный заместитель главного цензора Лу Хан-дажэнь поладили с первого взгляда и часто виделись. После кончины сановника Лу, довелось ли вам воскурить благовония в память о нем?
Улыбка на губах Чан Чжао застыла, но мгновение спустя он и Е Тинъянь понимающе рассмеялись.
Лишь перед самым расставанием он внезапно заговорил:
— Воину суждено погибнуть в бою, чиновнику — в увещевании3. В этом должна заключаться вера полководца и государственного мужа. Ваш вопрос, сановник Е, означает ли он, что вы считаете смерть заместителя цензора напрасной?
Е Тинъянь спросил в ответ:
— Пиннянь, а в чем заключается твоя вера?
Чан Чжао опустил глаза, не отвечая, а когда снова поднял их, в них светилась улыбка:
— Я человек незнатного происхождения. Все, чего я желаю в жизни, — это лишь золото и серебро, чины и жалованье. Обычные мирские блага, откуда взяться какой-то вере? Я просто… очень завидую таким людям, как сановник Лу Хан.
* * * * *
У Ловэй с самого утра не переставало дергаться правое веко. Когда Е Тинъянь вернулся из дворца после полудня, он увидел, что она приклеила на правый глаз шелковую бабочку. Из-за того что веко постоянно дрожало, бабочка непрестанно трепетала крыльями, словно собираясь улететь.
Е Тинъяню это показалось забавным. Подойдя ближе, он заметил, что она все еще обдумывает слова в тексте воззвания и даже не заметила его появления, поэтому он негромко кашлянул.
Ловэй подняла на него взгляд и с иронией заметила:
— Почему после того, как меня не стало во дворце, ты тоже проводишь там все меньше времени? Раньше ты оставался там на ночь — неужели только потому, что всеми силами вымаливал у него это разрешение?
Е Тинъянь ответил полусерьезно:
— Его Величество возвысил меня изначально лишь для того, чтобы уравновесить твое влияние. Теперь, когда ты ушла, как он мог не продвинуть кого-то другого? Раз я лишился прежнего доверия, мне, само собой, незачем долго задерживаться во дворце.
Ловэй сразу все поняла:
— Кто это?
Е Тинъянь ответил:
— Чан Чжао.
— Неужели он? — Ловэй была немного удивлена, но мгновение спустя пришла в себя и, покачав головой, вздохнула: — Если его прежние интриги были лишь подготовкой к сегодняшнему дню, то помыслы этого человека непостижимы. С ним следует быть настороже.
- Увещевание Цзин Цю (靖秋之谏, Jìngqiū zhī jiàn) — трагическое событие, во время которого придворные выступали с резкой критикой правителя, что привело к их гибели. ↩︎
- Песнь о ложном драконе (假龙吟, Jiǎ lóng yín) — название песни, содержащей намеки на незаконность власти или грядущие перемены. ↩︎
- Воину суждено погибнуть в бою, чиновнику — в увещевании (武死战、文死谏, Wǔ sǐ zhàn, wén sǐ jiàn) — фразеологизм, описывающий высшие идеалы преданности долгу для служилых людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
