Пронзённый хайтан — Глава 17. Бамбук Западного сада. Часть 6

Время на прочтение: 5 минут(ы)

Ловэй встала и понемногу стянула свой плащ, на котором он стоял коленями. Е Тинъянь поднялся, чтобы проводить её, и у самых дверей внезапно спросил:

— Лу Хэн — старый знакомый покойного тайцзы, наверняка и с Вашим Величеством он был в добрых отношениях. Неужели вы… ни капли о нём не радеете?

Старый знакомый?

Не просто знакомый, а тот, кому он когда-то доверял.

Однако именно те псы, что пользовались доверием, кусают хозяина больнее всего.

Ловэй ответила:

— Чжан Сыи тоже была моим старым человеком, но даже если и была былая привязанность, что с того? Его руки запятнаны кровью, и не принимает его не я, а законы Даинь.

Она говорила медленно, не видя холодной улыбки, заигравшей на лице Е Тинъяня у неё за спиной.

* * * * *

В високосном втором месяце четвёртого года под девизом Цзинхэ, к исходу второго из вторых месяцев¹, Ловэй услышала, что Сун Лань бросил Лу Хэна в темницу. Только поместили его не в ведомство наказаний, а в некое новое место под названием «Павильон Чжуцюэ».

В конце улицы Чжуцюэ когда-то находился павильон Цзаньцзинь. На этот раз император намеревался создать подконтрольный ему лично орган надзора. Интересно, поняли ли это при дворе.

— Перевели в павильон Чжуцюэ? Фэн Ин долго пользовался доверием Его Величества, неужели на этот раз государь не проявил снисхождения?

Янь Ло стояла на коленях перед Ловэй, тщательно покрывая её ногти алым с пурпуром соком бальзамина.

Красный был словно огонь, пурпурный — как закатные облака. У Ловэй были длинные и изящные пальцы, а алые капли на них походили на заходящее солнце в сумерках. Она давно не красила ногти в такие яркие, страстные цвета. Лишь отыскав те платья, она вспомнила, что в юности любила подобные вещицы.

Слуги, стоявшие у дверей дворца, с некоторой завистью наблюдали за тем, как Янь Ло шепчется с императрицей. Изначально Янь Ло была самой младшей служанкой во дворце Цюнхуа, и хоть она была недурна собой, но держалась тихо и скромно, ни с кем не соперничая. Никто и не заметил, когда она успела снискать расположение императрицы и в один миг стать её самой доверенной прислужницей. Служанка, что стояла поодаль, не слышала их тихого, похожего на шепот, ни слова из их разговора. Янь Ло подула на ногти и тихо проговорила:

— Тот господин Е вёл расследование несколько дней и сказал, что раны на теле весьма необычны, будто нанесены каким-то особым оружием. Он не решился продолжать следствие в одиночку и доложил Его Величеству. Тогда император приказал всем стражникам внутреннего двора явиться и показать своё оружие.

— Стражник Лу сразу занервничал, и когда ему пришлось показать свой клинок, господин Е тут же заметил, что у меча два лезвия, да ещё и с зазубринами — они точно совпали с ранами. К тому же Служба внутренних дел позже нашла в Западном саду сломанное кольцо стражника Лу, так что отпираться было бессмысленно. На глазах у всех Его Величество не мог покрывать его. В гневе он пнул стражника Лу и велел отправить его в павильон Чжуцюэ.

Ловэй прижала руку к груди и притворно охнула, но в её глазах явно читалась радостная усмешка:

— Господин Е всё рассчитал и выбрал момент, когда нельзя было отступить, чтобы разоблачить Фэн Ина. Теперь даже Его Величество ничего не сможет ему предъявить, напротив, будет вынужден похвалить за его алое сердце и преданную печень².

Янь Ло обернула пальцы Ловэй, смачивая их лаковой водой. На её лице, обычно лишённом эмоций, промелькнула тень насмешки:

— Когда стражника Лу уводили, он громко кричал, что невиновен, и твердил, что его подставили, и он не мог оставить таких следов.

Ловэй вздохнула:

— Этот Е Сань действительно мастер своего дела. Ещё в прошлый раз говорил, что на теле нет ни единой отметины, а теперь сумел сотворить такую рану, о которой никто и не догадывался, чтобы обмануть небо и переплыть море³.

Янь Ло удивлённо подняла брови:

— Он сказал Вашему Величеству, что на теле не было ран? После случившегося я сама ходила в Службу внутренних дел взглянуть — раны от меча там действительно были.

Ловэй опешила, а затем беспомощно рассмеялась:

— Оказывается, он меня обхитрил.

Янь Ло ответила:

— Так или иначе, это не столь важно. Я лишь думаю о том, что стражник Лу ещё с тех лет… пользовался полным доверием Его Величества. Даже если его бросили в темницу, решится ли император его казнить?

Ловэй разглядывала свои длинные ногти и улыбалась:

— Раз уж дело дошло до такого, разве у него есть шанс выжить? Даже если император не захочет убивать, этот Е Сань обязательно что-нибудь придумает.

Янь Ло кивнула:

— Ваше Величество правы.

Ловэй с улыбкой на губах слегка приподняла веки и взглянула на дверь. Убедившись, что никто их не слышит, она прильнула к уху Янь Ло и прошептала:

— А Фэй, в следующем месяце будут обряды поминовения Цинмин. Хочешь, я зажгу благовония у могилы твоих родителей?

Руки Янь Ло на мгновение замерли, но в итоге она спокойно ответила:

— Не нужно.

После часа петуха Сун Лань пришёл во дворец Цюнхуа. Повсюду уже зажгли свечи. Ловэй стояла на коленях во внутренних покоях перед сосудом из чистого цветного стекла и читала буддийские сутры, когда вдруг услышала протяжный возглас евнуха у дверей.

Она не успела подняться, как вошёл Сун Лань.

В тесноте внутренних покоев Ловэй даже почувствовала доносящийся от молодого императора аромат серой амбры.

Этот аромат был сладким и густым. Он витал рядом, заставляя её впасть в забытьё и вспомнить тот день, когда она впервые вошла во дворец. В покоях прежнего императора тоже курилась амбра, но над курильницей лежали ещё и высушенные лепестки орхидей, османтуса, сливы и сосновые иглы. Благодаря им величественный и холодный аромат становился душистым, насыщенным, чистым и чарующим. Они были древними – орхидея, османтус, сосна и слива — всё то, что любили благородные мужи. И тогда подобный вечнозелёному кипарису юный благородный муж вышел в этот простой мир и похвалил её цветы за то, что они подолгу остаются алыми.

Слова всё ещё звучали в ушах, но сам человек уже вечно спал под бурными речными водами — не осталось ни следа. Его тело не было предано огню, и на горе Линшань почитали лишь пустую поминальную табличку, в то время как нефритовое облачение и саркофаг оставались незаполненными. Конфуцианство не верит в духов и богов, но требует от благородного мужа поправлять головной убор и одежду. Его кости исчезли бесследно, так как же поправить его облик, как возжечь благовония и вознести молитвы? Как мог он у берегов орхидей и османтуса принять благословение земного мира и переправиться через реку ушедшей жизни?

Эта жизнь уже оборвалась. Буддизм и даосизм свято верят в дела будущих воплощений, и вместе с учением благородных мужей она совершила общий обряд поклонения, только тогда ощутив утешение.

Смерть унесла тело, но каменные изваяния на террасе Тинхуа, стоящие на коленях, были ложными виновниками. Они, как и он, всё ещё кружили над её великой рекой — души, претерпевшие несправедливость и лишённые права голоса.

Эту разрывающую сердце тишину кто-то должен был донести до ушей мира.

Ловэй медленно обернулась. В комнате лежал затупившийся древний меч, она подумала, что если бы смогла стать ещё безумнее, то, возможно, вонзила бы его прямо в грудь стоящего перед ней человека.

Но на убийство нужно лишь мгновение, а выместить гнев — самое простое из дел.

Сун Лань, разумеется, не ведал о мыслях Ловэй. Он лишь рассматривал висящие на стене портреты мудрецов разных школ – Будда, даосский наставник и святой мудрец. Религии в мирской суете пребывали в разладе, но в этой маленькой комнате они слились воедино.

Он наклонился и, воображая себя заботливым, помог подняться своей молодой императрице, которая была на год его старше.

Ловэй кротко отозвалась. Она уже распустила волосы, и длинные пряди коснулись его ладони:

— Ваше Величество, почему вы пришли в такой час?

---

1. «Второй из вторых месяцев» ( 闰二月) (rùn èr yuè), то есть високосный второй месяц. Как это устроено: В китайском лунном календаре примерно раз в три года вставляется дополнительный (високосный) месяц, чтобы лунный год не отставал от солнечного. Когда это происходит, в году появляются два одинаковых месяца подряд: сначала обычный, затем високосный (闰月, rùn yuè). Так, если вставляется второй месяц, схема выглядит так: 1. Обычный второй месяц (二月). 2. Високосный второй месяц (闰二月) — дополнительный, «второй из вторых» ↩︎
2. Алое сердце и преданная печень (кит. 赤心肝胆, chì xīn gān dǎn) — идиома, означающая предельную искренность и беззаветную преданность. ↩︎
3. Обмануть небо, чтобы переплыть море (кит. 瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — стратагема, означающая достижение цели при помощи хитрости и маскировки своих истинных намерений. ↩︎

Цытан — Список глав