В разгар летнего солнцестояния банановые листья в саду Цзышаньтан были густыми и пышными, переливаясь сочной, словно сочащейся зеленью; на нескольких листьях у окна всё ещё виднелись едва заметные следы туши.
Ло Вэй переоделась в тонкую рубаху цвета «размятой сини»1 и, держа в руках коробку с едой, вприпрыжку шла перед Сун Лином.
Во время весеннего объезда Сун Лин подарил ей добрый меч. Ло Вэй была очень рада и приставала к сопровождавшему их молодому цзянцзюню Яню, чтобы тот научил её владеть клинком.
Когда она наконец научилась и захотела показать своё мастерство Сун Лину, то, сама того не зная, чем-то его разгневала.
Сун Лин не обращал на неё внимания целых три дня и лишь сегодня соизволил первым заговорить с ней. Чтобы задобрить его, Ло Вэй собственноручно приготовила вишню в тростниковом сиропе, поданную в ледяной чаше, и это в итоге смягчило его сердце.
Затем они вспомнили, что ещё не навещали Сун Ланя с тех пор, как он прибыл в Цзышаньтан, а потому приготовили ещё одну чашу и вместе отправились на его поиски.
Сун Лань уже переоделся в чистое чёрное ланьшань, из-под которого виднелся край белоснежного нижнего платья. На голове у него был футоу. Поскольку евнухов при нём не было, он сам нёс на спине небольшой ящик для книг и медленно шёл к учебному залу.
Заметив его, Ло Вэй хотела было окликнуть мальчика, но Сун Лин схватил её за загривок и оттащил назад.
Не понимая, в чём дело, она проследила за его взглядом и увидела пятого принца Ци, облачённого в золото и нефрит. Он невесть откуда выскочил и сердито преградил путь Сун Ланю.
Сун Лань сжал лямки ящика и тихо произнёс:
— У-гэ.
Не успел он договорить, как Сун Ци с размаху ударил его ногой прямо в грудь. Не ожидавший этого Сун Лань вскрикнул от боли и упал навзничь.
Ящик ударился о ступени, и бумаги из него разлетелись по земле.
— Дерзкий! Как ты смеешь… — в ярости выкрикнул Сун Ци.
Они стояли не слишком близко, поэтому вторую половину фразы расслышать не удалось.
Ло Вэй увидела, что Сун Лань даже побледнел от удара, и порывисто двинулась вперёд, чтобы вмешаться, но Сун Лин удержал её, обняв за плечи. С холодным выражением лица он продолжал слушать их разговор.
Сун Лань, держась за грудь, что-то ответил, отчего Сун Ци разозлился ещё сильнее. Он одним ударом опрокинул ящик, который Сун Лань только что поднял:
— Твоё рождение — дурное предзнаменование, а твоя мать — дрянь, запертая в павильоне Ланьсюньюань! То, что а-де и второй брат позволили тебе прийти сюда, уже безграничная милость Небес2! А ты смеешь вести себя столь неосмотрительно и намеренно…
Он уже собирался снова ударить, но Сун Лин привычным движением снял с пояса дворцовый жетон из чёрного железа и метко бросил его, попав прямо по запястью Сун Ци.
Тот, не успев остыть от гнева, вскрикнул и, поймав жетон, оскалился, собираясь обругать обидчика:
— Кто посмел!..
Но, внезапно увидев подошедшего, он тут же осёкся и виновато пробормотал:
— Вт… второй брат.
Ло Вэй подошла и помогла Сун Ланю подняться. Сун Лин, заложив руки за спину, приблизился и холодно спросил:
— Обижать младшего брата и дерзить — неужели ты вмиг забыл всё, чему учили тебя наставники и учителя?
— Старший брат не знает, этот малец первый… — пробормотал Сун Ци, опустив голову.
— Как подобает называть братьев, подобных рукам и ногам3? — отрезал Сун Лин.
Сун Ци немедленно исправился:
— Да, второй брат, я виноват.
С плаксивым лицом он подмигнул Ло Вэй, но та лишь вскинула брови, показывая, что ничем не может помочь. Обычно она была в добрых отношениях с принцами. Пятый принц хоть и был ветреным и несносным, но не обладал злым сердцем. Его сегодняшняя выходка напугала даже её.
Сун Лин велел Сун Ци извиниться, но тот упрямился до последнего. После долгого противостояния Сун Лань заговорил первым:
— Ничего, старший брат, это я… сам поступил неправильно.
Сун Ци бросил на него сердитый взгляд. Видя, что примирения не выйдет, Сун Лин произнёс:
— Ступай в Шэньцзетан и прими наказание.
— Слушаюсь.
Сун Ци поклонился и, всё ещё кипя от злости, развернулся и ушёл.
Глядя ему вслед, Ло Вэй беспомощно спросила:
— А-Ци обычно не такой. Что между вами произошло?
Сун Лань не пожелал говорить об этом. Он лишь отряхнул пыль с одежды и чинно поклонился им обоим:
— Благодарю старшего брата и а-цзе за защиту.
Позже Сун Лин узнал, что за те три месяца, что Сун Лань провёл в Цзышаньтане, его совсем не жаловали. Он всегда держался особняком и часто становился объектом выходок Сун Ци.
Несмотря на это, он упорно каждый день приходил на занятия, являясь с рассветом и уходя с сумерками, вовремя приветствовал учителей и ни разу не пожаловался.
Видя, что о мальчике некому позаботиться, Сун Лин приставил к нему опытного Лю Си из Ведомства дворцовых слуг. Лю Си был человеком степенным и очень старательным.
С тех пор Сун Лань стал повсюду следовать за Сун Лином в Цзышаньтане, став самым близким ему братом среди принцев.
Когда Ло Вэй приносила принцам и принцессам диковинные вещицы из-за стен дворца, она всегда оставляла одну долю и для него. Тайком подзывая его, она ласково наказывала:
— Если тебе, Цзы Лань, станет когда-нибудь горько на душе, обязательно скажи нам. Мы с А-Тан-гэгэ не позволим никому тебя обижать.
Сун Ланю было неловко просто так принимать её подарки, но дарить в ответ было нечего. Он мог предложить лишь сушёные цветы сливы, собранные им в Ланьсюньюане. Отдав их, он почувствовал, что такой подарок слишком скромен, и спрятался за деревом хайтан, не желая выходить.
Услышав её слова, он радостно отозвался:
— А-цзе и старший брат — самые лучшие люди на свете.
* * *
Ло Вэй подняла голову, глядя на сливовые деревья, и внезапно по её щеке скатилась слеза.
Сун Лань понял, что она тоскует по Сун Лину. В душе его шевельнулось недовольство, но он не мог произнести ни слова. Снова и снова подавляя чувства, он в конце концов лишь мягко притянул её к себе.
Ло Вэй прислонилась к его плечу и услышала его тихий голос:
— Вэй-Вэй, не грусти, я рядом.
И тогда Ло Вэй поняла, что сейчас ему должно быть невыносимо больно — не от старых ран или её печали, а от мучительной необходимости сдерживаться. Он, будучи убийцей, не мог открыто торжествовать перед ней.
Прежде он никогда не называл его «вторым братом», всегда почтительно обращаясь «старший брат». Теперь же он не желал произносить «старший брат» даже в её присутствии.
С чувством мстительного удовлетворения она заплакала ещё сильнее и, обняв его, скорбно прошептала:
— Когда в следующий раз мы покинем дворец, нам всё же стоит сходить на террасу Тинхуатай.
Рука Сун Ланя, лежавшая на её плече, сжала её до боли, но она знала, что это гнев Сун Ланя, и чувствовала лишь торжество.
— Хорошо.
Уходя, Ло Вэй оглянулась на заброшенный и опустевший павильон Ланьсюньюань.
После восхождения Сун Ланя на престол его мать переехала отсюда, и с тех пор здесь никто не жил. Сун Лань приказал запечатать дворцовые ворота рядом с Ланьсюньюанем, оставив лишь эту сливовую рощу и нескольких нерадивых слуг присматривать за ней.
Она смахнула слёзы у глаз и мысленно обругала себя.
Возможно, Сун Лань никогда не узнает, что её слёзы когда-то проливались и по нему — по его безвозвратно утраченной чистоте. Но эта слеза смешалась с той мучительной тоской по былому, которая приводила его в ярость, и как теперь её отличить?
Юноши, прятавшегося за деревом хайтан, больше не было.
- Цвет «размятой сини» (揉蓝, róulán) — глубокий оттенок синего, получаемый путем растирания листьев индигоферы. ↩︎
- Безграничная милость Небес (天恩浩荡, tiān’ēn hàodàng) — фразеологизм, подчеркивающий исключительное благоволение правителя. ↩︎
- Братья, подобные рукам и ногам (手足兄弟, shǒuzú xiōngdì) — образное выражение, описывающее неразрывную связь между братьями, которые необходимы друг другу так же, как конечности телу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
