Этот свидетель оказался обычным дворцовым слугой, убиравшим поле Мучунь. Было ему лет семнадцать-восемнадцать. Войдя, он весь сжался, не мог и слова вымолвить внятно, а стоило ему увидеть сидящих на возвышении людей, как ноги его подкосились, и он едва не рухнул на пол.
— Ни… ничтожный приветствует высокородных особ.
Е Тинъянь поднялся со своего места, подошел к нему и лично поддержал за локоть, давая знак выпрямиться.
Увидев его, евнух заметно расслабился и, запинаясь, произнес приветствие:
— Сановник Е.
Е Тинъянь мягко сказал:
— Жо Шуй, не нужно нервничать. Всё, что ты говорил мне тогда, можешь поведать и почтенным мужам. Священный Сын Неба восседает в Светлом зале1, он не допустит, чтобы кто-то был несправедливо обделен правосудием.
Ло Вэй издалека заметила, как Чан Чжао нахмурился.
Очевидно, что хотя они вдвоем расследовали это дело, Е Тинъянь ни разу не упоминал при нем об этом свидетеле.
Успокоенный словами Е Тинъяня, маленький слуга по имени Жо Шуй странным образом пришел в себя. Снова поклонившись, он заговорил уже без сильной дрожи в голосе:
— Ничтожного зовут Жо Шуй. Раньше я присматривал за лошадьми и убирал на поле Мучунь.
Глава Храма правосудия Дианьсин, восседавший во главе, произнес:
— Если свидетелю что-либо известно о деле о покушении на поле Мучунь, он может подробно все изложить.
Жо Шуй поспешно ответил: «Слушаюсь», — и продолжил:
— Перед тем как Его Величество должен был прибыть на поле Мучунь для весенней охоты, все слуги за полмесяца начали уборку и приготовления. Знатные особы, которые обычно приезжали туда скакать на лошадях, в те дни почти не появлялись. Я помню… в те полмесяца только Линь-эр-гунцзы с несколькими друзьями по-прежнему часто наведывались к нам. Они тренировались в стрельбе и конном поло, даже хотели отправиться в лесную чащу, но управляющий не позволил и отказал им.
Линь Чжао разволновался:
— Я делал это лишь потому, что приближалась весенняя охота на поле Мучунь, и я хотел усердно тренироваться!
Е Тинъянь прищелкнул языком:
— Бяньду столь огромен, пруд Цзиньминчи, сад Цинтяньюань или даже личное поместье рода Линь — неужели трудно найти другое место для тренировок? Слова эр-гунцзы звучат несколько натянуто.
Линь Чжао хотел было возразить, но глава Храма правосудия Дианьсин кашлянул и обратился к Жо Шую:
— Продолжай.
Жо Шуй робко взглянул на Линь Чжао:
— Прошу прощения у эр-гунцзы, я лишь говорю то, что видел на самом деле. Хотя эр-гунцзы часто приходил, это не нарушало правил. Но в тот день, когда сановник Е прибыл на поле Мучунь для расследования и несколько раз переспросил меня, я вспомнил, что видел эр-гунцзы еще в одном месте…
— В тот день знатные особы отправили слуг, чтобы те доставили драгоценный меч, служивший наградой, на поле и передали его Его Величеству. По пути они столкнулись с эр-гунцзы. Тогда как раз я и мой сосед по комнате сопровождали меч и протирали его. Эр-гунцзы, несмотря на возражения, взял меч в руки и долго хвастался им перед своими друзьями.
После этих слов в зале поднялся шум.
Все присутствующие проводили множество расследований, и дворцовые слуги, осматривавшие клинок на поле Мучунь, были твердо уверены, перед тем как меч Чуньцзюнь доставили в качестве награды, его неоднократно проверяли. Тот меч, что попал на поле Мучунь, определенно был незаточенным древним клинком.
Однако когда двое одновременно выхватили его, он оказался острым оружием.
Кто-то явно воспользовался случаем и подменил меч.
Е Тинъянь и Чан Чжао осматривали подмененный меч и обнаружили, что кто-то искусно подделал рукоять Чуньцзюня, прикрепив к ней самый обыкновенный клинок, чтобы выдать его за настоящий.
Слова Жо Шуя делали всё ясно, будто подняли завесу2. После проверки стражей и перед передачей императору и императрице он видел, как Линь Чжао прикасался к мечу!
Лицо Линь Чжао застыло, губы задрожали, но он не смог вымолвить ни слова.
Все присутствующие были «старыми лисами» и сразу поняли, что это выражение лица выдает нечистую совесть.
Жо Шуй поспешно снова простерся на полу и, набравшись храбрости, сказал:
— Как я смею обманывать императора! В тот день с Линь-эр-гунцзы было много людей, достаточно призвать их и спросить, и всё станет известно!
Глава Храма правосудия Дианьсин не решился сразу заговорить, а Хубу шаншу Ху Миньхуай взглянул на Юй Цюши.
Юй Цюши, поняв намек, отставил чашку с чаем и быстро спросил:
— Ты только что сказал, что вместе с кем-то видел эр-гунцзы с мечом в руках. Ранее он часто бывал на поле Мучунь, и, вероятно, не ты один знал об этом? Однако кто-то выбрал именно тебя в качестве свидетеля, есть ли этому какое-то объяснение?
В его словах сквозило подозрение, что Жо Шуй — человек, намеренно подосланный Е Тинъянем.
В нынешней переменчивой обстановке любая фраза могла изменить направление ветра.
Е Тинъянь, стоя рядом с Жо Шуем, встретился взглядом с Юй Цюши, не проронив ни слова. Жо Шуй же поспешно затряс головой:
— Са… сановник Е выбрал меня не только из-за этих двух случаев. На самом деле, главной причиной стало то, что перед состязаниями по стрельбе, когда я подметал в лесу на заднем склоне горы, я нашел вот эту вещь.
— Великий наставник должен позволить человеку договорить до конца, — мягко вставил Е Тинъянь и взмахнул рукой, ничуть не опасаясь взгляда Юй Цюши. — Предъявите то, что он нашел.
Вещдок вынес Пэй Си. Игнорируя разноречивые взгляды, он поднес предмет прямо к судьям:
— Когда Жо Шуй принес эту вещь, сановник Е понял, что нужен свидетель, и поручил её мне на хранение. Несколько моих коллег из Цензораната видели её. Как только она попала ко мне, я немедленно опечатал её в Цензорате, так что подделка исключена.
Ху Миньхуай поднялся и первым увидел предъявленное доказательство. Стоило ему взглянуть на него, как в голове загудело.
То, что Жо Шуй нашел в лесу, было золотой кистью с короткого клинка стража Цзиньтяньвэй!
Все сомнения мгновенно разрешились. В день весенней охоты разрешалось иметь при себе только луки и стрелы, ни принцам, ни сыновьям знатных родов, ни титулованной знати не дозволялось носить холодное оружие.
Таким образом, в тот день на поле только у двух категорий людей были клинки.
Первые — Чжуцюэ, тайная стража императора, у которых никто не смел отбирать оружие.
Вторые — Цзиньтяньвэй, первый отряд запретной стражи, осуществлявший повседневную охрану Сына Неба.
Жо Шуй совершенно не чувствовал напряженной атмосферы в зале и сбивчиво добавил:
— Э… эр-гунцзы перед началом состязаний по стрельбе вместе со всеми охотился в густом лесу. Я стоял на лесной тропе и своими глазами видел, как эр-гунцзы погнался за горным орлом и отбился от группы. А потом я слышал, как одна знатная особа удивлялась, куда подевался эр-гунцзы, и вот тогда-то, тогда…
Договаривать не требовалось, присутствующие сами достроили картину.
Всё стало логично, словно узор на ткани3: Линь Чжао задумал совершить покушение на императора и вступил в сговор с кем-то из стражей Цзиньтяньвэй. Он заранее попросил его изготовить поддельную рукоять меча Чуньцзюнь и закрепить на ней клинок. Этот страж Цзиньтяньвэй пронес фальшивое оружие на поле Мучунь в тот день.
Затем Линь Чжао под предлогом охоты отбился от группы, встретился с ним в лесу и получил меч. После этого он, скрывая оружие, якобы случайно наткнулся на слуг, несших награду, и подменил меч.
* * *
- Священный Сын Неба восседает в Светлом зале (圣天子坐明堂上, shèng tiān zǐ zuò míng táng shàng) — образ мудрого императора, правящего в соответствии с волей Неба и справедливостью. ↩︎
- Ясно, будто подняли завесу (昭然若揭, zhāo rán ruò jiē) — ставшее совершенно очевидным, не требующим дальнейших доказательств. ↩︎
- Все стало логично, словно узор на ткани (顺理成章, shùn lǐ chéng zhāng) — закономерный и естественный ход событий, логически вытекающих один из другого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
