Обрести оленя, увидеть во сне рыбу1. Ло Вэй снова пришла в себя — точнее, к ней вернулось сознание — и обнаружила, что Сун Лань сидит подле неё.
Был уже поздний вечер, светильников в зале не зажигали, поэтому Сун Лань не заметил, как она на миг приоткрыла и снова сомкнула веки.
Ло Вэй притворилась спящей, чувствуя, как пальцы Сун Ланя слегка касаются её щеки.
В любое время года его руки всегда оставались такими холодными. Когда-то она держала за руку юного Сун Лина — его ладонь неизменно была теплой, почти горячей. А Сун Лань… даже когда их пальцы сплетались, руки обоих были холодны как лед.
Она услышала его тихий голос, едва различимый, словно он говорил сам с собой:
— Ты всё-таки…
Сказав лишь эти три слова, он умолк.
Его блуждающие пальцы напоминали язык ядовитой змеи. Ло Вэй, пребывая в полузабытьи, ощутила приступ тошноты и отвращения. Она подумала, что если бы сейчас рядом с ней ползала настоящая гадюка, это вряд ли вызвало бы у неё столь сильное омерзение.
Однако он был куда коварнее и холоднее любой змеи.
Сун Лань еще долго молча сидел у её постели и, так и не дождавшись её пробуждения, наконец развернулся и ушел.
Когда звук его шагов окончательно затих, Ло Вэй открыла глаза и невольно коснулась раны.
Врач уже перевязал её и наложил мазь, так что вокруг разлился тягучий горько-сладкий аромат лекарств.
Она понимала, что должна была проснуться раньше и, воспользовавшись редким моментом душевного смятения Сун Ланя, выведать, жива ли сейчас Янь Ло, а затем сказать несколько слов, чтобы отвести от себя подозрения.
Но в тот миг она не посмела заговорить — возможно, из страха, а возможно, из-за того, что слишком устала за день. У неё совсем не осталось сил вести игру с Сун Ланем, и еще больше она боялась выдать себя перед ним.
В этот момент вошла служанка. Увидев, что императрица очнулась, она уже хотела громко позвать кого-нибудь, но Ло Вэй поспешно закашлялась:
— Не… не нужно…
Служанка была совсем юной. Заметив кашель, она бросилась к ней:
— Ваше Величество, я сейчас же позову к вам врача.
Ло Вэй покачала головой и, взяв её за руку, мягко сказала:
— Не стоит.
Она внимательнее присмотрелась к девушке и с облегчением расправила хмурые брови:
— Ты та самая служанка по фамилии Ли, которую прислала благородная супруга Юй?
Ли Нэйжэнь на вид было лет пятнадцать-шестнадцать. Услышав вопрос, она кивнула:
— Да. Янь Ло-цзецзе прежде много раз наказывала мне: если она не сможет больше служить в зале Цюнхуа, то я должна прийти и стать личной служанкой Вашего Величества. Она даже передала мне верительную бирку и ключи старшей управляющей.
Сжимая её ладонь, Ло Вэй бросила взгляд на лекарства, оставленные врачом:
— Хорошо, Ли Нэйжэнь. Раз теперь ты здесь главная, сперва отошли всех слуг, что стоят снаружи внутренних покоев. Пусть всё будет по обычаю, заведенному Фэн Нэйжэнь. Моя рана не так тяжка, я просто слишком утомлена и никого не желаю видеть.
— Но как же ваша рана, Ваше Величество? Кто будет ухаживать за вами? — спросила Ли Нэйжэнь.
— Когда придет время менять повязку, явится врач. А пока я просто отдыхаю, мне не нужно прислуживать. Достаточно того, что ты сама останешься на ночное дежурство, — ответила Ло Вэй.
Ли Нэйжэнь на мгновение задумалась, но была вынуждена подчиниться. Она почтительно поклонилась:
— Ваше Величество, не беспокойтесь. Янь Ло-цзецзе всегда была очень добра ко мне, и я непременно буду служить вам со всем тщанием.
Янь Ло теперь наверняка признана преступницей — днем, в полузабытьи, Ло Вэй слышала, как люди шептались о том, что натворила «Фэн Нэйжэнь».
Однако эта Ли Нэйжэнь, похоже, не придавала этому значения и по-прежнему упрямо называла её «сестрицей».
Когда Ли Нэйжэнь ушла, в зале внезапно стало очень тихо. В полной темноте Ло Вэй, превозмогая слабость, приподнялась. Она хотела спуститься с кровати и уйти во внутреннюю комнату, но силы оставили её. В итоге она лишь плотнее закуталась в парчовое одеяло, забившись в угол ложа.
Гладкий шелк холодил кожу, и она невольно вспомнила недавнее поведение Сун Ланя. Боль, захлестнувшая сердце, стала почти невыносимой.
В те годы великие кланы Бяньду и гражданские чины противостояли друг другу, и это едва не привело к кровавому перевороту. Юй Цюши выставил Сун Ланя вперед в качестве пешки. Чтобы сохранить ему жизнь и не дать охваченной смутой столице захлебнуться в крови за одну ночь, Ло Вэй на мгновение проявила слабость и возвела Сун Ланя на престол.
Поначалу она не помышляла ни о чем ином, лишь надеялась приложить все силы, чтобы сохранить политическую стабильность и поскорее найти истинного виновника убийства А-Тан. Когда преступник понес бы кару, а Сун Лань повзрослел бы и всё вокруг утихло, она планировала покинуть это пропитанное кровью место и последовать за своим погибшим женихом.
Тогда Ло Вэй и представить не могла, к каким последствиям приведет та минутка слабости.
Как не могла и вообразить, какое сердце окажется в груди у младшего брата, которого она и Сун Лин так бережно растили.
Ло Вэй тяжело перевела дух, заставляя себя вынырнуть из воспоминаний. Смахнув холодный пот со лба, она принялась обдумывать текущее положение.
Но эта ночь, полная тупой боли от ран и испарины, казалось, не закончится никогда.
Она и сама не знала, когда впала в забытье и когда снова очнулась — кошмары сменяли друг друга, запутанные, словно шелковые нити.
Около конца часа Крысы2 далекий звук колотушки ночного стража вырвал её из очередного знакомого сна.
Едва открыв глаза, Ло Вэй услышала под окном тихие шаги.
Кто-то здесь!
Откуда здесь взяться человеку?
Кто посмел так дерзко выслеживать её под окнами? Хотя Ли Нэйжэнь и отослала слуг из внутренних покоев, стражники внешнего зала Цюнхуа всё еще несли вахту, а дворцовые люди бодрствовали в ночную смену. Она правила в заднем дворце железной рукой, соблюдая строгие порядки — кто осмелился бы нарушить запрет прямо у неё под носом?
Днем, кажется, прошел дождь, и сквозь приоткрытое створчатое окно ворвался поток влажного ночного воздуха. Полулежа на ложе, она внезапно почувствовала, что в этом ветре примешан знакомый аромат — холодный, безмятежный запах жасмина и сандала.
Ло Вэй невольно замерла.
Пока она на мгновение отвлеклась, шаги за окном стихли.
В следующую секунду кто-то стремительно распахнул окно и, подобно призраку, в мгновение ока оказался прямо перед ней!
Находясь в глубине запретного дворца, когда она видела нечто столь неслыханное?
Пожалуй, даже в самых невероятных театральных пьесах, что ставят на торговых площадях, редко услышишь о ком-то, кто отважился бы ночью пробраться в покои императрицы.
- Обрести оленя, увидеть во сне рыбу (得鹿梦鱼, dé lù mèng yú) — образное выражение, означающее зыбкость грани между сном и реальностью, а также тщетность погони за выгодой. ↩︎
- Конец часа Крысы — время около часа ночи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
