Великое изумление, смешанное с радостью, охватило великих мудрецов при этом зрелище; трепетали сердца тех, кто пришел узреть встречу двоих, не имеющих равных.
Священная череда святых и мудрецов вновь разошлась по своим обителям.
И каждый святой голос возвысился, и так славили они славных братьев:
— Высокая участь уготована родителю двоих столь добродетельных душ, столь храбрых и верных: с изумлением и глубокой радостью внимали мы их беседе.
Затем великие мудрецы, всем сердцем желавшие падения десятиглавого тирана,
Бхарате, храбрейшему из храбрых, дали свой благотворный совет:
— О ты, рожденный в высоком роду, кого украшают мудрость, благонравие и слава, ради своего почтенного отца тебе должно принять праведный совет Рамы.
— Все долги перед царицей Кайкейи выплачены, твой родитель обрел обитель в небесах. И ныне мы желаем видеть тебя, добродетельный Рама, свободным от сыновьего долга.
Так давали советы царственные мудрецы, святые старцы и небесные певцы; затем, быстро исчезнув из виду, каждый удалился в свою обитель.
Лицо Рамы озарилось восторгом, и сердце его переполнилось радостью. Когда мудрецы разошлись, он воздал им смиренное почтение.
Бхарата затрепетал всем телом и, как проситель, так обратился к нему:
— Чти долг царя, что свято храним нашим родом. О, склони свой милостивый слух к мольбе моей и матери моей. Править великим царством и оберегать его — для меня одного эта ноша непосильна. Нет у меня власти стяжать любовь знатных мужей, горожан и сельчан. Все те, кто знают тебя как воина и друга, устремляют на тебя жадные взоры, подобно тому как трудящиеся в поле пахари с надеждой взирают на Владыку Дождя. О мудрейший царевич, защити свое царство и укрепи его основы. Сын Какутстхи, твоя могучая десница убережет народ от всякого зла.
Он промолвил это и, утопая в печали, пал ниц к ногам Рамы. И там герой, вздыхая, молил:
— Услышь меня, сын Рагху! — воззвал он.
Тогда Рама поднял его и прижал брата к своей любящей груди. Подобно дикому лебедю, он нежно воззвал к темнокожему лотосоокому Бхарате:
— Твоя благородная душа столь справедлива и верна, что твоя рука вполне способна править этой землей. Но многие мудрецы предложат тебе помощь вместе с советниками, сановниками и друзьями. Советуйся с ними, спрашивай их мнения и так исполняй свой тяжкий труд. Луна может лишиться своей красоты, стужа может покинуть Снежные горы, и Океан может выйти из берегов, но я сдержу слово отца. И ныне, вела ли твоей матерью любовь к тебе или алчность, когда она замышляла это, — изгони это воспоминание из своей груди, яви сыновнюю любовь и почтение.
Так молвил сын Каушальи. Бхарата вновь смиренно ответил тому, кто мощью был подобен солнцу и прекрасен, как свет юного месяца:
— Благородный брат, молю тебя, надень эти сандалии на свои благословенные стопы. Они, о владыка людей, украшенные золотом, защитят царство и народ.
Тогда Рама, внимая мольбе брата, коснулся стопами сандалий и с нежной любовью вручил их Бхарате, доброму и храброму. Бхарата склонил голову в почтении и вновь сказал Раме:
— Четырнадцать лет я буду носить одежды отшельника и спутанные волосы. Плодами и кореньями буду поддерживать свою жизнь и останусь вне пределов царства, ожидая твоего возвращения. Правление и все государственные дела я вверю этим сандалиям. И если, о сокрушитель врагов, когда четырнадцать лет подойдут к концу, я не увижу твоего возвращения в тот самый день, разожженное пламя поглотит мое тело.
Тогда Рама прижал к груди дорогого Бхарату и Шатругну.
— Никогда не гневайся, — воскликнул он, — на нее, наставницу Кайкейи. Это, о слава рода Икшваку, искренняя просьба Ситы и моя.
Он промолвил это и, когда градом покатились слезы, простился с дорогим братом. Могучий и смелый Бхарата в смиренном почтении обошел вокруг Рамы, возложив сияющие золотые сандалии себе на чело. Он подошел к царскому слону, возглавлявшему пышное шествие, и на могучую голову исполина торжественно возложил эти сандалии.
Тогда благородный Рама, рожденный приумножить славу своего рода, по порядку простился со всеми с любовью и нежной грацией — с братьями, советниками и сановниками. Он оставался тверд, верный своему долгу, незыблемый, как Владыка Снегов, возносящий свои горы. Ни одна царица из-за удушающих рыданий и вздохов не смогла вымолвить прощального слова. Тогда Рама, с глазами, полными слез, поклонился и удалился в свою хижину.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
