Когда увидел Хара, что сестра его лежит
С окровавленным телом и взором, полным муки,
В его груди проснулась дикая ярость, и так молвил чудовищный великан:
— Воспрянь, сестра моя; отбрось этот оцепеняющий ужас и смятение и тотчас назови ту нечестивую руку, что обезобразила твои некогда столь прекрасные черты. Ибо кто в детской забаве осмелится коснуться кончиком пальца черной змеи и праздным ударом, не будучи атакованным, вызвать ее полный яда клык? Злосчастный глупец, он и не знает, что накидывает петлю смерти себе на шею — тот, кто дерзко встретил тебя и испил глоток смертоносного яда. Сильная, свирепая, как сама смерть, ты вольна была выбирать свой путь и принимать любое обличье; силой и мощью ты подобна нам — чья же рука так искалечила и изуродовала тебя? Какой бог или демон совершил это деяние? Какой бард или мудрец высоких помыслов был наделен столь великой властью, чтобы исказить и изувечить твой облик? Во всех мирах я не вижу никого, кто осмелился бы на поступок, способный прогневать меня: ни сам Индра Тысячеокий, от чьей руки пал свирепый Пака. Мои смертоносные стрелы сегодня лишат его жизни, вырвут его преступное дыхание, подобно тому как жаждущий дикий лебедь выпивает каждую каплю молока, что остается в волне. Чья кровь вспенится потоками по сухой и жаждущей земле, когда, пронзенный моими стрелами, он падет на поле брани? С чьего мертвого трупа птицы небесные будут рвать истерзанную плоть и жилы, наслаждаясь своим кровавым пиром, когда я сражу его в бою? Ни бог, ни бард, ни блуждающий призрак, ни великан из нашего могучего воинства не встанет между нами и не спасет негодяя, когда я нападу. Соберись с мыслями, вспомни всё и расскажи мне. Какой подлец напал на тебя в пути и одолел в победной схватке?
Так вопрошал Хара демоницу, и сердце его пылало жгучей яростью. И тогда, обливаясь слезами и тяжко вздыхая, Шурпанакха ответила так:
— Это сыновья Дашаратхи, двое сильных, решительных, молодых и прекрасных юношей. Одеты они в шкуры темного и черного оленя, а глаза их подобны сияющему лотосу. Питаются они ягодами, корнями и плодами и ведут жизнь святой добродетели. С чувствами смиренными и чистыми, зовут их Рама и Лакшмана. Прекрасны они, как Царь певцов, и отмечены знаками царской власти. Не знаю я, ведут ли герои свой род от богов или от племени данавов. Там мои удивленные глаза узрели меж благородными юношами даму — прекрасную, цветущую, юную, с тонкой талией, украшенную блестящими нарядами. Ради нее царственная чета объединила свои силы и привела меня к этому крайнему бедствию, лишив покоя, подобно какой-нибудь заблудшей женщине. Вероломный подлец! Моя душа жаждет испить ее пенящуюся кровь и их тоже. О, позволь мне возглавить мстительный бой и этой рукой поразить моих убийц. Приди, брат, поспеши исполнить это желание моей страстной воли. Вперед, на битву! Дай мне испить их жизненную кровь, когда они падут на землю.
Тогда Хара, подстрекаемый сестрой и воспламененный яростью, отдал приказ четырнадцати великанам из своей свиты, свирепым на вид, как бог смерти:
— Двое мужчин, вооруженных, одетых в оленьи шкуры и древесную кору, с волосами, сплетенными в узлы, ведя за собой прекрасную даму, забрели в дикую глушь Дандаки. Убейте этих людей и эту проклятую женщину и без промедления возвращайтесь назад, чтобы губы моей сестры окрасились кровью этих троих. Великаны, моя раненая сестра жаждет отомстить за свои обиды. Скорее исполните ее заветное желание и своей силой убейте этих созданий. Как только ваша несравненная мощь сразит этих братьев в битве, она рассмеется в триумфальной радости и с наслаждением испьет кровь их сердец.
Великаны выслушали его слова и отправились в путь вместе с Шурпанакхой, подобно могучим осенним облакам, гонимым ветром по небу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
