Когда это огромное свирепое воинство отправилось в путь, грозная туча, объятая пылью и мраком, извергла из своего чрева устрашающие громы и, суля печальный исход, пролила потоки воды, смешанной с кровью. Кони владыки, могучие и быстрые, спотыкались и падали, хотя путь их лежал по ковру из свежесобранных цветов, устилавших царскую тропу. Ни один луч солнца не мог пробиться сквозь сумрачный покров цвета полночи, окаймленный кроваво-красной полосой, подобно вращающимся над головой факелам.
Свирепий гриф огромных размеров с ужасающими, жестокими глазами воссел на украшенное золотом древко, с которого складками свисало знамя. Птицы-падальщики и хищные звери, обитавшие в диких дебрях Джанастханы, поднялись с протяжным нестройным криком и собрались воедино, когда войско проходило мимо. И с юга донеслись долгие, дикие и пронзительные голоса духов, пророчащих беду. Подобно слонам в неистовстве, огромные страшные тучи чернильного цвета скрыли всё небо, неся в себе бремя воды, смешанной с кровью. Сверху, снизу и повсюду разлились густые тени странной и пугающей тьмы, и смятенный взор не мог различить ни одной стороны света.
Небо окрасилось в багрянец, хотя час вечерней зари еще не пробил, и все зловещие птицы оглашали царя резкими криками. Там кричали грифы и журавли, и вновь завыли громко шакалы. Каждое гнусное создание, верно предвещающее беду в грядущей битве, с разинутой пастью, изрыгающей шипение и пламя, провозглашало гибель воинства.
Неурочное затмение похитило сияние Владыки Дня, и рядом с ним, суля горе, загорелась комета, подобная палице. И пока солнце было скрыто из виду, поднялся и завыл могучий ветер, а звезды, подобно светлякам, замерцали, не дожидаясь далекой ночи. Лилии поникли, ручьи пересохли, рыбы и птицы, плававшие в них, погибли, и каждое дерево, прежде столь прекрасное в цветении и плодах, обнажилось и завяло.
Буйный ветер утих, но высоко в небе темные облака пыли окутали небосвод. В унылом, затяжном щебете жаловались беспокойные сарики, а с небес с ревом и пламенем падали ужасающие метеоры. Земля содрогнулась до самого основания, вместе с горами, деревьями, равнинами и ручьями, когда Кхара с торжествующим кличем выехал на своей колеснице.
Его левая рука затрепетала; он хорошо знал это знамение, и лицо его омрачилось. Исполин взирал на каждый ужасный знак, и внезапные слезы увлажнили его глаза. Тревога легла на его чело холодной черной тенью, но, безумный от гнева, он не повернул назад. Вождь глядел на каждое жуткое зрелище, от которого волосы вставали дыбом, и, смеясь в своей безрассудной гордыне, так крикнул легионам гигантов:
— Окрыленный сознанием величайшей силы, я с презрением смеюсь над этими жалкими знаками. Своими острыми стрелами я мог бы сбить с небес сияющие звезды. Движимый воинственным пылом, я мог бы заставить умереть даже саму Смерть.
— Не вернусь я в дом свой снова, пока мои острые стрелы не сразят этого сына Рагху, столь преисполненного гордыни, и Лакшману, что стоит подле брата. И сестра моя, та, ради которой сыновьям Рагху суждена гибель, своими ликующими устами испьет живую кровь убитых врагов. Не бойтесь за меня: я никогда не знал поражения в битве. Не страшитесь за меня, о великаны; истинны гордые слова, что я говорю вам. Даже царь богов, правящий в вышине, предстань он на неистовом Айравате с молнией в руке, пал бы предо мною. Так неужели же эти двое устоят против моего гнева?
Он умолк, и полчище великанов, внимавшее торжествующему бахвальству своего вождя, возликовало, охваченное той же гордыней, уже запутанное в петле Судьбы.
Тогда в вышине в сияющем строю сошлись, жаждая увидеть битву, боги и гандхарвы, мудрецы и святые, и существа, чистые от земной скверны. Благословенные за прежде свершенные благие дела, они так говорили друг другу:
— Ныне радость брахманам, радость коровам и всем, кого мир почитает почти божественными! Пусть же потомки Рагху сразят в бою сыновей Пуластьи, блуждающих в ночи!
В этих и других словах лучшие из великих духом святых выражали свои надежды, устремив нетерпеливые взоры с небес, где они восседали в колесницах вместе с богами. Под ними, простираясь далеко вширь, виднелось обреченное на смерть множество великанов. Они видели, как далеко впереди войска, гонимая яростью, неслась колесница Кхары, а рядом с вождем шли двенадцать великанов, равных ему мощью и славой. Четверо других вождей впереди остальных следовали за своим предводителем Душаной.
Стремительные, жестокие, мрачные и грозные, жаждущие сечи, полчища воинов-великанов мчались вперед. С яростной быстротой достигли они места, где жили двое царевичей, — подобные планетам, вступившим в союз, дабы скрыть от взора солнце и луну.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
