Когда Кхара во главе своих полчищ приблизился к лиственной обители Рамы, он увидел сокрушителя врагов, стоявшего наготове с приготовленным луком. Увидел он и, воспылав при этом зрелище, вскинул и натянул свой звонкий лук, и велел возничему гнать во весь опор свою колесницу, чтобы сойтись с ним лицом к лицу. Повинуясь воле своего господина, возничий направил ретивых коней к тому месту, где в одиночестве, без всякой подмоги, могучерукий вождь потрясал своим оружием. Едва лишь дети ночи увидели, как Кхара устремился в бой,
Его вожди с громким неземным кличем последовали за своим предводителем и обступили его. Когда вождь ехал в своей колеснице среди своих владык, он был подобен огненной планете Марсу в окружении малых звезд.
Затем с ужасающим криком, разорвавшим воздух, великан-предводитель обрушил ливень из тысячи дротиков на Раму, чья мощь была беспримерна. Ночные странники, подгоняемые неудержимой яростью, осыпали стрелами непокоренного принца, натянувшего свой грозный лук. С мечом и дубиной, с палицей и пикой, с копьем и топором, чтобы колоть и рубить, эти неистовые демоны со всех сторон атаковали непобедимого героя.
Огромные и могучие легионы великанов, словно тучи, гонимые бурей, устремились на Раму со скоростью мчащихся колесниц, верховых коней и подобных горам слонов, чтобы сразить бесподобного принца в пылу битвы. Тогда на Раму густо и быстро посыпался дождь из смертоносной стали, подобно тому как тяжелые тучи изливают потоки на главу царя гор.
По мере того как воины из свиты великана подступали всё ближе, он казался Шивой в окружении своих духов в час, когда сгущаются ночные тени. Подобно тому как великая пучина принимает каждый ручей и реку, текущую с холма, он принял этот поток дротиков и отразил меткой стрелой каждый смертоносный удар. Теснимый бурей стрел и тяжко раненный, он не дрогнул, подобно высокой горе, что противостоит алым молниям, сверкающим в небесах. Каждая его конечность окрасилась багряными ручьями из зияющих ран в груди и боку, и герой стал подобен солнцу в кровавых облаках перед закатом дня.
При виде этого ужаса Боги, гандхарвы, мудрецы и святые пали духом, трепеща при виде принца, который один противостоял мириадам врагов. Но, воспылав гневом, не растратив сил, он натянул свой лук до предела, и полетели сотни и тысячи его острых и верных стрел, — снаряды, которых никто не мог отразить и не мог вынести; роковая петля Смерти вряд ли была столь же надежна.
Словно забавляясь, выпускал он свои позолоченные стрелы, не зная отдыха. С быстрейшим полетом и вернейшим прицелом обрушились они на полчища великанов. Каждая разила, каждая пресекала дыхание врага, будучи столь же фатальной, как путы Смерти. Каждая стрела пронзала великана насквозь и, обагренная кровью, продолжала свой путь, летя в воздухе с пламенным блеском. Несметны были стрелы, выпущенные из великого лука, что согнул Рама, и каждое острие с железным наконечником проливало кровь великана.
Их луки с флагами были расколоты, ни кольчуги, ни кожаные щиты не могли помочь. Ибо мириады стрел Рамы пронзали руки и браслеты на них, отсекали бедра могучих воинов, подобные по размеру хоботам слонов, и прорубали неудержимый путь сквозь украшенных золотом коней и колесничих, сражали слона и наездника, всадника и его коня, и отправляли бесчисленную пехоту в чертоги Ямы.
Тогда поднялся ужасающий вопль ночных странников, павших под этим железным ливнем, тяжко израненных стрелами, что рвали и терзали плоть. Истерзанные непрестанной бурей стрел всякого рода и обличья, они познали ту же радость, что чувствуют леса, опаляемые пламенем, исходящим от стали Рамы.
Самые могучие всё еще продолжали бой и яростно осыпали Раму дротиками, стрелами и копьями, в диких атаках используя палицы, дубины и боевые топоры. Но великий вождь, всё еще непокоренный, встречал их оружие своими стрелами, которые отсекали головы многим великанам и устилали всю равнину трупами. С разбитыми луками и расколотыми щитами они безголовыми падали на поле боя, подобно тому как высокие деревья, ощутившие взмах крыла Гаруды, низвергаются на землю.
Великаны, оставшиеся в живых, были полны ужаса и отчаяния; они бежали к своему предводителю Кхаре, обессиленные, раненые и посрамленные. Их пытался ободрить яростный Душана; он вскинул свой лук, чтобы унять их страх; затем, свирепый, как сам Владыка мертвых в гневе, он устремился на разгневанного Раму.
Ободренные Душаной, демоны отбросили страх и быстро сплотились; с салами, скалами и пальмами в руках, с петлями, палицами, пиками и головнями, могучие чудовища снова в ярости бросились на богоподобного мужа. Одни метали камни, подобные граду, другие — сокрушительный ливень из лиственных деревьев. Дикая, удивительная битва, от которой взору страшно, а каждый волос встает дыбом от содрогания,
С демонами, что рыщут в ночи, сражался героический Рама!
Великаны в ярости осыпали Раму дротиками со всех сторон.
Сдавленный со всех сторон — с севера и юга, с востока и запада — наступающими демонами, атакованный ливнями смертоносных дротиков, неистово летящих отовсюду, окруженный роящимися врагами, он издал могучий клич, чей звук вселил ужас. В полчища великанов полетела его великая стрела Гандхарва.
Тысячи смертоносных стрел дождем посыпались из изогнутого лука, натянутого героем, пока восток и запад, юг и север не заполнились летящими залпами стрел.
Они слышали грозный крик; они видели, как его могучая рука натягивает тетиву, но ни один глаз раненого великана не мог различить полет стремительной бури стрел.
Воин стоял твердо и выпускал свои смертоносные снаряды густо и быстро. Воздух потемнел от града стрел, скрывшего солнце, словно пеленой.
Раненые, падающие, павшие и убитые демоны в единый миг покрыли равнину, и тысячи едва живых остались изувеченными, израненными, растерзанными и разрубленными.
Ужасающим было зрелище: равнина, устланная останками растерзанных мертвецов. Там лежали, разбитые стрелами Рамы, бесчисленные бесценные украшения, отсеченные конечности и расколотые самоцветы, кольчуги, шлемы и диадемы.
Там лежали разбитая колесница, конь, слон благороднейшей породы, расщепленное копье, раздробленная палица, чаури и зонты, затенявшие лица.
Великаны с горчайшей болью видели своих воинов, поверженных на равнине, и не смели более противостоять мощи того, кто карал города своих врагов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
