— Внимай мне, Марича, пока я говорю, и слушай, зачем я пришел в твою обитель. Я удручен и печален, и в тебе вижу свою вернейшую надежду и опору. Не нужно мне рассказывать о Джанастхане, где обитали Шурпанакха и Кхара, и могучий Душана, и неистовый в битве Триширас, вкушающий человеческую плоть и кровь, и многие другие благородные великаны, что бродили в полночной тьме по лесу, храбрые, сильные и преданные. По моему велению жили они безбедно, убивая святых и подвижников. Все те дважды семь тысяч великанов, послушные кличу своего предводителя, радуясь войне и беспощадным делам, следовали туда, куда вел их могучий Кхара. Те отряды бесстрашных воинов, что рыскали по лесному краю Джанастханы, во всем своем грозном строю сошлись с Рамой в пылу битвы. Обвешанные оружием, они мчались вперед, и Кхара стоял во главе войска. Рама принял бой, и неистовый гнев переполнял его грудь. Не проронив ни слова, дабы выказать свою ненависть, он начал метать стрелы из лука. На яростные полчища обрушились снаряды, и каждый пылал губительным огнем. Все дважды семь тысяч пали поверженными им — человеком, пешим и одиноким. Кхара, вождь и гордость войска, и Душана, бесстрашный воин, встретили смерть; яростный Триширас был убит, и лес Дандака вновь обрел свободу. А он, изгнанный разгневанным отцом, скитается со своей женой в жалком одеянии. Этот негодяй, позор своего воинского племени, истребил лучших из рода великанов.
— Жестокий, злонравный, свирепый и жадный душой, этот глупец необуздан в своих чувствах. Никакая мысль о долге не тревожит его грудь: он радуется, видя мир в бедствии. Он ушел в леса под благовидным предлогом праведной жизни и невинности, но его вероломная рука оставила мою сестру изувеченной, лишенной носа и ушей. Супругу этого Рамы по имени Сита, что лицом и станом прекрасна, словно дочь небес, — ее я похищу и унесу, как славную добычу, из лесной сени. Ради этого я ищу твоего содействия.
— Если ты, о могучий, поможешь мне и встанешь плечом к плечу с другом, я вместе со своими братьями смогу бросить вызов всем богам, ополчившимся в небесах. Приди же, помоги мне теперь, ибо в твоей власти поддержать меня в этот час сомнений. В битве и в пору страха нет тебе равных ни сердцем, ни рукой. Ты искушен в искусствах и хитростях, ты воин храбрый и сведущий в коварстве. С этой единственной надеждой, с этой единственной целью пришел я к тебе, о Ночной Скиталец. Теперь позволь мне поведать, какая помощь нужна мне в моем деле. Явись в облике золотого оленя, украшенного серебряными пятнами. Ступай к его жилищу, попадись на пути Раме и его супруге. Не сомневаюсь: завидев среди деревьев чудесного оленя, госпожа велит своему супругу и Лакшмане поймать это создание ради его красоты. И когда воители уйдут оттуда и оставят ее одну, без защиты, я, подобно тому как Раху затмевает лунный свет, схвачу прекрасную госпожу и улечу. Ее супруг будет чахнуть и плакать о той, кого не смогла сберечь его доблесть. Тогда я смело нанесу удар и отомщу своему врагу.
Когда мудрый Марича выслушал эти речи, сердце его замерло, а лицо побледнело. Он смотрел широко открытыми глазами и пытался увлажнить губы, пересохшие от ужаса; скорбь, подобная смерти, раздирала его грудь, когда он взирал на царя.
Обезумев от тревоги, он пытался воспротивиться воле монарха, ибо хорошо знал, какая мощь таится в несравненной деснице Рамы.
С молитвенно сложенными руками Марича стоял перед ним и так начал излагать свой совет во благо тирану и ради своего собственного спасения:
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
