Когда все обряды были должным образом исполнены, братья-царевичи двинулись дальше и, стремясь отыскать госпожу, направили свои стопы на запад.
Через окрестные пустынные леса прокладывали путь дети Икшваку; вооружившись луками, стрелами и мечами, они упорно шли к южным землям.
Густые деревья, кустарники и лианы росли в той дикой роще, через которую они спешили. Было там темно и мрачно, и трудно было пройти сквозь переплетенные шипы и густую траву.
Неуклонно следуя на юг, они с великим упорством прокладывали себе дорогу и, миновав все лабиринты, вышли за пределы того бескрайнего и грозного леса.
Не страшась трудов и лишений, они прошли три лиги от Джанастханы и, не сбавляя шага, вступили наконец в лес Краунча:
То был жуткий лес, дикий и черный, подобный нагромождению грозовых туч, полный птиц и зверей, где цвели яркие цветы самых разных оттенков.
Все их мысли были о Сите, её искали они в этом могучем лесу, и, удрученные потерей госпожи, то тут, то там ненадолго останавливались.
Затем, повернув дальше на восток, они одолели ещё три лиги изнурительного пути, миновали лес Краунча и достигли рощи, где любили бродить слоны.
Вожди оглядели тот страшный лес, где олени и дикие птицы наполняли каждую поляну и где едва можно было сделать шаг из-за переплетенных кустов, деревьев и зарослей.
Там, на лесистом склоне горы, братья-царевичи заметили пещеру с ужасными безднами, глубокими, как преисподняя, где вечно царил мрак.
Когда владыки людей, пробиваясь вперед, встали у входа в это логово, они увидели в темной глубине огромную уродливую великаншу;
Существо, чей грозный облик и дикий вид заставили бы содрогнуться робкое сердце. Ужасающий демон, её голос был свиреп, а длинные зубы — остры, чтобы рвать и терзать.
Чудовище пожирало свою жуткую трапезу из плоти диких зверей, а её длинные спутанные волосы в беспорядке спадали на плечи.
Подняв глаза, братья-царевичи воззрились на страшного монстра. Она вышла из своего логова и взглянула на Лакшмана, который шел первым,
распростерла жадные объятия, чтобы схватить его, и сказала:
— Пойдем, будь моим возлюбленным, —
затем, прижимая его к своей груди, она обратилась к царевичу с такими словами:
— Взгляни на своё нежное и прекрасное сокровище: моё имя — Айомукхи.
— В густых лесах на кручах гор,
У тихих рек, где широк простор,
Со мною в неге будешь жить
И долгий век свой проводить.
Разгневан был он, слыша зов;
Свой острый меч он вмиг извлёк
И сталью, что разит врагов,
Ей грудь, и уши, и нос отсёк.
Искалеченная мстительным мечом, в ярости и боли взревела демоница и, став еще безобразнее со своим ужасным лицом, поспешила в свое тайное убежище. Как только чудовище скрылось из виду, бесстрашные в своем могуществе братья достигли дикого леса, темного и грозного, чьи запутанные тропы были труднопроходимы.
Тогда храбрейший Лакшмана, добродетельный юноша, друг чистоты и правды, почтительно сложив ладони, так воззвал к своему славному брату:
— Дрожит рука моя, беду предвещая, и сердце в тревоге изнывает от боли; куда ни брошу я беспокойный взгляд — повсюду лишь мрачные знамения. Брат мой дорогой, внемли моим словам: иди вперед, полный решимости и вооруженный на любой случай, ибо каждый знак, что я замечаю сегодня, сулит опасность на пути. Птица, чей крик сулит несчастье, громко вопит своей хриплой глоткой, возвещая предостерегающим кликом, что битва и победа близки.
Когда вожди продолжали поиски среди унылой пустыни, они с изумлением услышали могучий звук, ломавший сами деревья вокруг, словно пронеслась яростная буря, сокрушая лес своим порывом. Тогда Рама поднял свой верный меч, и оба они стали искать скрытую причину шума. Пред их изумленными глазами предстал демон с широкой грудью, огромного размера.
Огромное бесформенное туловище увидели они, высотой превосходящее законы природы. Оно стояло перед ними, ужасное и грозное, без шеи, без головы. Высокое, как холм в небесах, его тело поросло щетинистой шерстью, а глубоко под поясом чудовища располагалась его огромная бесформенная пасть. Образ его был громаден, а голос громок, как у темной грозовой тучи. Из его широкой груди исходило сияние, подобное извергающемуся пламени. Под длинными ресницами, темным и зорким, виднелся единственный глаз монстра. Глубоко в груди, длинный и яростно яркий, он мерцал ужасающим светом. Демон пожирал свою дикую добычу — львов, птиц и убитых медведей, — и, обнажив огромные зубы, облизывал языком свои большие губы. Свои уродливые, необъятные и грозные руки длиной в лигу он поднял и простер. Своими чудовищными лапами он хватал оленей, медведей и птиц. Среди них всех он выбирал и отбирал, одних притягивал к себе, других отбрасывал. Он стоял перед парой принцев, преграждая им путь через лес.
Пройдя лигу в тени, вожди бросили взгляд на демона. Чудовищное существо без головы с простертыми впереди могучими руками — они увидели это омерзительное туловище, внушающее страх трепещущему взору. Затем, вытянув во всю длину свои страшные руки с согнутыми пальцами, он обхватил сыновей Рагху каждой конечностью и крепко сжал их. Хотя они были сильны руками и яростны в бою, оба вооруженные луком и мечом, царственные братья, отважные и смелые, оказались беспомощны в хватке гиганта.
Сын Рагху, оставаясь героическим, не чувствовал боли в груди; но юный брат, оставшись без защиты, был опечален страхом, и потому дрожащим голосом сказал встревоженному Раме:
— О горе мне, горе, дни мои сочтены: посмотри на меня в руках гиганта. Беги, сын Рагху, поспеши прочь и спаси себя от опасности. Меня принеси в жертву демону; беги сам и живи. Ты, великий сын Какутстхи, верю, скоро найдешь свою царицу из Митхилы, и когда вновь взойдешь на свой древний наследный трон, в окружении слуг, готовых исполнять твою волю, о, вспомни о своем брате.
Когда трепещущий Лакшмана так вскричал, бесстрашный Рама ответил ему:
— Брат, оставь беспричинный страх. Такому вождю, как ты, негоже предаваться отчаянию.
Он говорил, чтобы унять его тревогу; тогда свирепый длиннорукий Кабандха, первый и лучший среди данавов, обратился к сыновьям Рагху:
— Кто вы такие, чьи плечи широки, как у быка, кто с мечами и луками бродит по этому темному и ужасному месту, приведенный судьбой пред мой лик? Скажите, какой случай привел вас в эти уединенные дебри, вооруженных мечами, луками и разящими стрелами,
Словно быки, чьи рога могучи и грозны.
— Зачем явились вы в эти лесные края, где стою я, обезумев от мук голода? Теперь, когда пути ваши сошлись с моим, считайте свои жизни уже утраченными.
Царственные братья с трепетом внимали словам, что изрек свирепый Кабандха.
И воззвал Рама к своему брату, чьи щеки побелели от страха:
— Увы, о доблестный воитель, мы падаем из печали в еще более тяжкое горе; всё еще оплакивая ту, что мне столь дорога, мы видим свою близкую гибель. Взгляни, брат, узри, какую власть имеет время над всем живым в любых краях. Теперь, владыка мужей, посмотри: и ты, и я охвачены смертельной опасностью. Поистине, не одна лишь мощь Судьбы давит на всё своим смертоносным грузом. Никогда ни храбрым, ни сильным, искушенным во владении копьем, мечом и луком, не устоять перед силой всепобеждающего времени — они рушатся, подобно преградам из песка.
Так, в спокойной силе, которую ничто не могло поколебать, говорил сын Дашаратхи. С еще незапятнанной славой он устремил взор на сына Сумитры, храня твердость помыслов в своем бесстрашном сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
