Тогда гнев вскипел в груди Раваны, и он свирепо обратился к женщине:
— Всегда так: напрасно мы молим женщину и ищем её благосклонности. Смиренные слова влюблённого лишь побуждают её своенравный дух к бунту. Любовь к тебе, наполняющая мою душу, всё ещё сдерживает мой гнев, подобно тому как возничие уздой и вожжами усмиряют мечущегося коня. Любовь, властвующая надо мной, велит мне пощадить твою обречённую жизнь, о прекраснейшая. Ради этого, о Сита, я сносил и острые упреки, и горькое презрение, и ту нежную любовь, которой ты всё ещё хвастаешься, к тому жалкому бродячему отшельнику; иначе слова, что ты изрекла, принесли бы смерть твоей виновной главе. Два месяца, прекрасная госпожа, я всё ещё даю тебе, чтобы ты склонилась перед волей твоего возлюбленного. Если же, когда срок этой отсрочки истечёт, ты всё ещё откажешься разделить моё ложе, мои повара изрубят твои члены сталью и подадут тебя мне на завтрак.
Небесные девы-певуньи взирали на её горе с жалостью в глазах, и солнцеликие дети богов утешали царицу улыбками и кивками. Увидев это, она с успокоившимся сердцем обратилась к чудовищу с такими словами:
— Неужели у тебя нет друга, который любил бы тебя, никого на всём этом острове, кто велел бы тебе избежать погибели, которую твое преступление навлечет на тебя и твоих близких, о нечестивый царь? Кто во всех мирах, кроме тебя, осмелился бы домогаться меня, чистой и верной супруги Рамы, как если бы он искушал своей любовью царицу Шачи на её небесном престоле? Как надеешься ты, гнусный негодяй, избежать возмездия, которое уже близко, когда ты дерзнул, не зная стыда, навязывать свои чувства супруге Рамы? Там, где леса густы, а трава высока, могут лежать лев и заяц; мой Рама — лев, ты же — жалкий заяц под ветвями. Ты поносишь владыку людей, но не посмеешь предстать перед его взором. Что же! Неужели тот глаз ещё не ослеп, чей нечестивый взгляд был устремлен на меня? Неужели всё ещё движется тот язык, что не пощадил жену наследника Дашаратхи?
Тогда, шипя, словно яростный змей, чудовище снова промолвило Сите:
— Ты глуха ко всем мольбам и угрозам, преданная своему бессмысленному обету. Я больше не дам тебе отсрочки, и сегодня ты перестанешь жить; ибо я, подобно тому как солнечный свет убивает утро, убью тебя за твою строптивость и презрение.
Была призвана стража ракшасов: вся чудовищная свора повиновалась зову и поспешила к царю принять приказы, которые он яростно выкрикнул:
— Смотрите, стерегите её хорошенько и укротите эту упрямую женщину, как дикого зверя, пока её гордая душа не склонится под гнетом угроз и ласк.
Чудовища вняли; он же зашагал прочь и скрылся в покоях своих жен.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
