Не убоявшись угроз и отвергнув советы, Сита вызвала ярость в сердцах демониц. Одни поспешили к царю-великану, чтобы поведать о её неколебимом отчаянии. Другие же, осыпая плачущую госпожу новыми угрозами и насмешками, теснились вокруг неё.
Но Триджата, обладавшая более мягким нравом, мудрая старая женщина из рода ракшасов, преисполнилась жалости к пленнице и так укоряла злобных созданий:
— Меня, меня! — вскричала она. — Съешьте меня, но пощадите супругу наследника Дашаратхи. Минувшей ночью видела я сон, и поныне страх и трепет леденят мою грудь; ибо в том сне я узрела, как наш род падет от руки Рамы. Я видела высоко в небе колесницу из прекраснейшей слоновой кости. Сотня коней влекла ту колесницу, и она стремительно летела сквозь облака. В ней, облаченные в белое, в сияющих венках, восседали сыновья Рагху. Я смотрела и видела, как эта госпожа в одеждах чистейшей белизны явилась на вершине белоснежной горы, у чьего подножия бьются гневные волны океана. И она и Рама наконец встретились, подобно свету и солнцу, когда минует ночь. Вновь я видела их рядом: казалось, они мчались на колеснице Раваны и вместе с царевичем Лакшманой летели в северные пределы, за море.
Затем явился Равана, обритый наголо и с ног до головы умащенный маслом. Он жадно пил, он неистовствовал; его одежды были алыми, взор — свирепым, а голова — непокрытой. Я видела, как его выбросили из колесницы; видела, как он катался в пыли. Пришла женщина и потащила поверженного великана прочь от места, где он лежал, и бросила владыку нашего рода в повозку, запряженную ослами. Он поднялся во весь рост, пустился в пляс и расхохотался; жаждущими губами он пил масло, а затем с диким взором и сочащимся ртом умчался в колеснице на юг.
844
Затем, и с их тел капало масло, за ним последовали его сыновья-царевичи; и Кумбхакарну,
845
обритого наголо, везли на юг на верблюде. Тогда царственная Ланка пошатнулась и пала вместе с воротами, башнями и цитаделью. Эта древняя, славная столица: вся жизнь в ее стенах угасла, и яростные волны океана сомкнулись над Ланкой и ее золотыми улицами.
— Предупрежденные этими знамениями, я велю вам бежать, иначе вы погибнете от руки Рамы, чье мщение не пощадит никого, кто мучил его верную супругу. Оставьте ваши горькие насмешки и угрозы; утешьте госпожу в ее горе и смиренно молите ее о прощении, ибо только так вы сможете спастись и остаться в живых.
[Я опускаю 28-ю и 29-ю песни, считая их несомненными вставками. Вместо того чтобы развивать сюжет, повествование возвращается к XVII песни, где содержатся сетования Ситы после того, как Равана покинул ее, и описываются благоприятные знамения, ниспосланные ей для ободрения: дрожание левого глаза, руки и бедра. Песня встречается в бенгальской редакции. Горрезио переводит ее и замечает: «Я полагаю, что глава XXVIII — „Благие знамения“ — является дополнением, позднейшей вставкой рапсодов. Она не имеет никакой связи ни с тем, что ей предшествует, ни с тем, что за ней следует, и может быть исключена не только без ущерба, но и с явной пользой для поэмы. Размер, которым написана эта глава, отличается от того, который обычно принят в тексте поэмы».]
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
