— Даже если боги, в небесах живущие, гандхарвы и исчадия ада восстанут против меня единым строем, я не отдам свою добычу. Вы всё еще дрожите от грубых прикосновений рук ванаров, которых страшитесь без меры, и велите мне, забыв о стыде, вернуть майтхильскую госпожу её супругу.
Так говорил царь с суровым упреком; затем он взошел на крышу своего дворца, возвышавшуюся на много ярусов, и окинул взором расстилавшиеся внизу земли.
Там, стоя в окружении своих верных лазутчиков, смотрел он на море, холмы и леса. Перед ним до самого горизонта тянулось бесчисленное воинство ванаров: под их топчущими стопами едва виднелась нежная зелень лугов.
Посмотрев на них какое-то время яростным взором, он спросил ближайшего лазутчика:
— Склони взор, Сарана, присмотрись и укажи мне вождей враждебных ванаров. Назови мне имена их героев, поведай о доблести, силе и могуществе каждого из них.
Послушный Сарана окинул взглядом авангард, приметил предводителей и начал так:
— Тот вождь, столь приметный во главе воинов, взращенных в лесах, что устремляет сюда свой беспощадный взор и выкрикивает грозный боевой клич:
Чей голос, подобно раскатам грома, сотрясает всю Ланку с её рощами, озёрами и холмами, трепещущими от этого звука, — это Нила, славный своей мощью, первый среди вождей ванаров, подвластных благородному царю Сугриве.
Тот, кто простирает свою могучую руку и устремляет яростный взор на Ланку, статью подобный величественной башне, а цветом — цветку лотоса; тот, кто дикими, сотрясающими землю криками вызывает тебя, Равана, на бой, — это Ангад, заботами Сугривы помазанный в наследники престола. В чудесной силе и воинском пылу он равен самому царю Бали, своему отцу; ради Рамы он облачился в доспехи, подобно Варуне, призванному на помощь Шакре.
За ним, окружённый воинственными отрядами, стоит могучий ванара Нала, сын Вишвакармы — тот, кто возвёл мост через море.
Взгляни ещё дальше, о царь, и примети того вождя, облачённого в сандаловую кору. Это Швета, прославленный среди равных, мудрец, которого почитает весь его род. Смотри, он шепчет что-то на ухо Сугриве, а затем, поспешно вернувшись, занимает свой пост и опытным взором окидывает эскадроны, которые он выстроил заново.
Следом стоит Кумуд, что в прежние времена бродил по дивным берегам Гомати 939 и был грозою тех мест, где колышущиеся леса венчают вершину горы Санрочан.
Рядом с ним, во главе своих легионов, идёт сильный и грозный вождь Чанда; ликуя в своей воинской мощи, он спешит, горя желанием сразиться, и хвалится, что одними лишь своими силами повергнет во прах твои стены и башни.
Взгляни, взгляни на того вождя с львиной походкой, что взирает на тебя с ненавистью, будто сами очи его способны испепелить городские стены, на которые они обращены: это Рамбха, царь ванаров; он обитает в запутанных лощинах Кришнагири, там, где раскинулись отрадные склоны Виндхьи и возвышается прекрасная гора Сударшан.
Там же, чутко прислушиваясь, является Шарабха, могучий вождь. Душа его пылает жаждой битвы, и не страшится он подвергать жизнь опасности. Он дрожит от гнева на ходу и обводит всё вокруг пламенным взором.
Затем, подобно туче, застилающей небеса, впереди ванаров идёт вождь ужасающих размеров с боевым кличем, подобным рокоту барабанов — это Панас, искушённый и испытанный в войнах, обитатель склонов Парияты.
Вон тот, вдали, вождь, что озаряет блеском выстроенные ряды, стоящие за своим предводителем и ликующие на берегу океана, — это Вината, неистовый в бою, превосходящий всех, подобно вершине Дардур.
Тот вождь, что склонился испить воды у зеленеющего берега прекрасной Вены, — это Кратхан; теперь он поднимает глаза и вызывает тебя на смертный бой.
Следом идёт Гавая, чей надменный ум презирает всех воителей своего рода. Он идёт, чтобы растоптать — таково его похвальство — Ланку с одним лишь своим войском.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
