Вокруг того места, где пал Рама, каждый вождь ванаров стоял в дозоре. Наконец могучий герой очнулся от сковавшего его забытья и пришел в себя. Он увидел своего лишенного чувств брата, с головы до ног залитого кровью, и воскликнул:
— К чему мне теперь жизнь или спасение моей плененной супруги, когда на моих плачущих глазах брат мой лежит, сраженный в бою? Такую царицу, как Сита, я еще смогу найти среди лучших из женщин, но никогда не найду я такого брата — испытанного в битвах моего защитника, друга и наставника. Если он мертв, храбрый и верный, я не стану жить и тоже погибну. Как мне без Лакшманы предстать перед матерью моей, как приветствовать Кайкейи? Как вынести нетерпеливые расспросы брата и тоскливый взгляд любящей Сумитры? Что скажу я, охваченный стыдом, чтобы утешить несчастную женщину? Как утешится ее скорбное сердце, когда она узнает, что сын ее мертв? Горе мне! Не в силах жить долее, я покину это смертное тело; ибо Лакшмана, убитый ради меня, уже не воспрянет от смертного сна. О, когда я тонул в заботах, твой нежный голос унимал мое отчаяние. Неужели ты убит, о брат мой? Неужели этот дорогой голос умолк навеки? Холодны ли эти уста, брат мой, с которых никогда не срывалось обидное слово? Увы, простертый на окровавленной равнине, мой брат лежит, сраженный безвременно. Онемела могучая рука, разившая вождей исполинского племени. Пронзенный стрелами, обагренный потоками крови, ты лежишь на своем смиренном ложе: так, завершив свой путь, погружается в покой багряное солнце среди лучей-стрел. Когда я бежал из дома от отца, ты шел со мной дикими лесными тропами. Теперь мои шаги будут следовать за твоими, ибо я пойду за тобой в самую смерть. Теперь Вибхишана проклянет мое имя и назовет Раму хвастуном, который обещал — но слово его осталось пустым, — что он воцарится на острове Ланка. Возвращайся, Сугрива; лишившись меня, веди своих ванаров обратно через море, и не надейся больше сразиться лицом к лицу с тем, кто правит племенем исполинов. Вы славно потрудились и благородно сражались, ища смерти в отчаянном бою. Все, что может свершить героическая мощь, было сделано вами, храбрые ванары. Ныне я отпускаю вас, мои верные друзья. Возвращайтесь; вот мое последнее «прости».
Щеки каждого оросились слезами, когда ванары услышали эти слова. Вибхишана же удерживал на поле боя войска ванаров, бежавших в смятении. Теперь, высоко подняв свою палицу, вождь приблизился воинственным шагом. Воинства, охранявшие Раму, увидели его облик и исполинскую поступь. «Это он, это сын Раваны!» — подумали они, и все бросились искать спасения в бегстве.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
