Но гнев Атикая вспыхнул с новой силой, когда увидел он гибель своих благороднейших сородичей. Он, свирепейший из племени исполинов, всё еще уповающий на милость Брахмы, гордый усмиритель гордыни бессмертных, чья мощь и сила соперничали с Индрой, жаждал крови и мстительной сечи и обратил свою ярость на врага. Восседал он на колеснице, что сверкала и сияла ярко, словно тысяча солнц. Его царственное чело венчал богатый, украшенный самоцветами венец. В ушах его были золотые подвески; он натягивал и испытывал свой лук и всякий раз, целясь стрелой, выкрикивал свое имя и славу своего царского рода. Едва могли ванары выносить звон его лука и устрашающий голос: они бежали к старшему сыну Рагху, своей верной защите в беде и страхе.
Тогда Рама устремил взор вдаль и увидел на колеснице исполина, что стремительно преследовал бегущую толпу и ревел, подобно грозовой туче. Рама, охваченный жаждой битвы, обратился к Вибхишане с вопросом:
— Скажи, кто это, величиной с гору, этот лучник с львиными глазами? Его колесницу, внушающую трепет нашему воинству, влечет тысяча ретивых коней. Окруженный сверкающими копьями, что выстроились в ряд на его колеснице, этот вождь подобен огромному облаку, в котором играют молнии в ненастный день; и великий лук, который он с гордостью держит и чей изгиб сияет золотом, подобно луку Индры, радующему небеса, стяжает славу этой лучшей из колесниц. О, взгляни на подобное солнцу сияние, исходящее от великого знамени, что развевается над ним, где в лучистых очертаниях явлен Раху, грозный Дракон. Целых тридцать колчанов при нем, его колесница щедро снабжена стрелами:
— Сверкают, подобно свету звёзд, его два могучих меча. Скажи, о лучший из великанов, кто же он, перед чьим лицом ванары обращаются в бегство?
Так молвил Рама. Вибхишана взглянул на предводителя великанов и так ответил:
— О Рама, это сын Раваны; его юная мощь стяжала великую славу. Он, лучший из воинов, склоняет слух к мудрости мудрецов. Он превосходит всех, кто владеет мечом и луком. Ему нет равных в дерзком натиске на слоне или на коне, и ведомы ему тонкие искусства: как склонить врага на свою сторону, подкупить или разобщить. На него полагаются полчища великанов и не знают страха, когда он рядом. Имя этого несравненного вождя огромного телосложения — Атикайя; его в былые времена родила Дханьямалини владыке Ланки Раване.
Пробуждённые грозным звоном его тетивы, ванары бросились навстречу врагам. Вооружённые высокими деревьями из лесов Ланки, скалами и горными пиками, они застыли в ожидании. Украшенные золотом стрелы великана сдерживали бурю летящих снарядов; непрестанно извергал он на противников яростный вихрь со своей звенящей тетивы, и вожди ванаров не могли вынести нестерпимого дождя его стрел. Они бежали; победитель же достиг того места, где стоял владыка рода Рагху, и воззвал громовым голосом:
— Внемлите: я, на своей колеснице, со стрелами и луком, я, защитник великанов, презираю бой с ничтожными и низкорождёнными. Пусть выйдет ваш храбрейший, если посмеет, и сразится с тем, кто не знает пощады.
Вперёд выступило благородное дитя Сумитры;
989
он натянул свой готовый лук и улыбнулся; и великаны затрепетали, когда звон тетивы эхом разнёсся между небом и землёй. Великан приладил к тетиве острую стрелу и гордо воскликнул:
— Уходи, уходи, сын Сумитры, беги прочь, ибо я страшен, как Смерть. Беги и не подставляй свой юный облик, не искушённый в ратном деле, под удары воинов. Что! Неужели ты хочешь растратить своё детское дыхание и пробудить дремлющий огонь гибели? Брось свой бесполезный лук, безрассудный мальчишка; сохрани себе жизнь и уходи невредимым.
Он умолк; и, движимый гневом и гордостью, благородный сын Сумитры ответил:
— Воинским деянием, а не одними лишь словами доказывается доблесть храбреца. Перестань возбуждать моё презрение тщетным хвастовством, яви свою силу на деле. Сражайся на своей колеснице, с мечом и луком, со всем своим оружием — покажи свою отвагу. Вступи в бой, и сегодня мои смертоносные стрелы повергнут твою голову в прах; они, устремляясь неудержимым потоком, растерзают твою плоть и выпьют твою кровь.
Его противник-великан ничего не ответил, но приладил стрелу к тетиве. Он поднял руку, натянул шнур, и стрела полетела в грудь Лакшмане. Сын Сумитры, ужас своих врагов, пустил быструю стрелу с серповидным наконечником, которая рассекла ту меткую стрелу, и она безвредно упала на землю. Град стрел из лука Лакшманы посыпался на врага, часто и неистово; но тот не дрогнул, когда снаряды с тщетной силой ударили в его железный доспех. Тогда приблизился благосклонный бог Ветра и так прошептал на ухо Лакшмане:
— Такие стрелы напрасно бьют в непроницаемую броню твоего врага. Опробуй более грозное оружие, иначе великану никогда не погибнуть. Призови могучее заклятие и направь в цель оружие, известное под именем Брахмы.
Он умолк; сын Сумитры повиновался: на его великий лук легла стрела, и с рокотом, подобным грому, меткая, как сверкающая молния Индры, она полетела в цель. Великан изливал свои стрелы дождём, пытаясь преградить ей путь, но всё впустую. Копьём, палицей и мечом пробовал он отклонить огненный дротик. Но, окрылённая силой, которую ничто не могло сдержать, стрела поразила чудовище в шею, и, отделённая от плеч, покатилась по земле его голова в золотом шлеме.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
