Сотня сыновей выслушала речь Тришанку и, охваченная гневом, так ответила ему:
— Почему, о неразумный царь, получив отказ от того, чьи правдивые уста никогда не лгали, ты преступаешь его мудрое правило и ищешь помощи у иного учения?
235
Сыновья Икшваку всегда полагались на своего святого наставника. Как же ты, о безрассудный монарх, дерзаешь нарушать правило, изреченное его устами? «Твое желание тщетно», — ответил святой и велел тебе оставить этот замысел. Как же мы, его сыновья, можем взяться помочь тебе в таком обряде? О монарх с детским сердцем, возвращайся в свой царственный город. Тот великий святой, твой жрец и наставник, достоин возглавлять благороднейшие из обрядов. Даже если бы все миры объединились для жертвоприношения, они не нашли бы жреца достойнее.
Выслушал монарх их речи, хоть гнев и искажал каждое слово, и так ответил отшельникам:
— Вы, подобно своему отцу, отвергаете мою просьбу. Я ухожу от вас на поиски иной помощи. Прощайте же, о святые, столь богатые аскезой!
Дети Васиштхи услышали это и разгадали его дурное намерение, едва оно было высказано, и воскликнули они, пока гнев пылал в их груди:
— В презренного чандалу
236
превратись!
С этими словами, вдохновленные возвышенными помыслами, каждый удалился в свою обитель. В ту ночь с Тришанку произошла печальная перемена в его облике и чертах.
На следующее утро, став смуглым кожей изгоем, он облачился в темные одежды. Волосы его выпали, а кожа стала грубой. Его украшали такие венки, что растут лишь на местах погребения. На руках вместо браслетов были железные кольца; таков был облик царя, что каждый советник, вельможа и горожанин в страхе бежали прочь.
Одинокий, не поддаваясь смятению, хоть и снедаемый тоской день и ночь, он отправился к великому Вишвамитре, чьи сокровища были обретены путем аскезы. Отшельник кротким взором посмотрел на изменившийся облик Тришанку и, сокрушаясь о его бедственном положении, сострадательно обратился к нему:
— Великий царь, — произнес благочестивый отшельник, — какая причина привела твои стопы сюда, о могучий владыка Айодхьи, которого проклятие обрекло на долю изгоя?
В низком облике чандалы царь выслушал вопросы Вишвамитры и, смиренно сложив ладони, красноречиво воскликнул в ответ:
— Мой жрец и все его сыновья отказались поддержать мой замысел. Не сумев обрести желанный дар, я пришел к этому состоянию. О святой, я желал бы во плоти обрести обитель в небесах. Я замыслил для этого сотню обрядов, но мне было суждено лишиться их плодов. Мои уста чисты от скверны лжи и пребудут чистыми вовеки; да, клянусь верой воина, пусть даже буду я испытан горем и заботами. Я совершил бесчисленные обряды во славу Небес, правил скипетром с праведным усердием, и святой жрец, и великодушный наставник были довольны моим смиренным поведением. Но, о лучший из отшельников, они противятся моему желанию совершить эти обряды; все они до единого отказывают в согласии и не помогают мне в моем высоком стремлении. Судьба, я мню, есть высшая сила, а усилия человека — лишь праздный сон. Судьба уносит прочь наши планы и всё, что у нас есть; Судьба — наша единственная надежда и опора. Теперь соизволь, о благословенный святой, помочь мне, преданному Судьбой, пришедшему к тебе просителем в глубокой печали, дабы молить об одной милости. Я не вижу иной надежды и иного пути; нет для меня иного прибежища. О, помоги мне в моем падении, и человеческая воля победит Судьбу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
