Тогда сын Кушики, движимый состраданием, ласково обратился к преображенному царю:
— Приветствую тебя, о слава рода Икшваку! Мне ведомо, сколь ярко сияют твои добродетели. Отбрось страх, о благороднейший из правителей, ибо я сам принусу тебе избавление. Я призову святейших мудрецов, дабы совершить задуманный тобой обряд: так обет твой, о царь, исполнится, и ты освободишься от своих тягот. В том самом облике, что ныне ты носишь, преображенный их проклятием, — во плоти, о царь, вознесешься ты туда, куда так стремишься. О владыка людей, я мню, что небо уже в твоих руках, ибо ты поступил мудро, ища прибежища у сына Кушики.
Сказав так, мудрец обратился к своим сыновьям, святейшим из мужей, и велел благочестивым святым приготовить всё необходимое для обряда. Затем он призвал учеников, которых обычно обучал, и обратился к ним с такой речью:
— Ступайте, призовите сыновей Васиштхи и соберите здесь всех святых мудрецов. И что каждый из них ответит на это высокое повеление, передайте мне со всей тщательностью, не упустив ни слова и ничего не искажая.
Ученики, услышав это, тотчас повиновались и разошлись во все стороны. Вскоре со всех краев поспешили мудрецы, сведущие в Ведах. Посланцы вернулись к святому, чья слава сияла подобно яркому пламени, и честно передали ему ответы, полученные от каждого:
— Послушные твоему слову, о провидец, святые мужи собираются здесь. Все выказали должное послушание:
Маходая
238
отказался один.
А теперь, о владыка отшельников, внемли ответу, что леденит нас страхом; так отозвались сто сыновей Васиштхи, чей голос дрожал от сжигавшей их ярости:
— Как станут боги и мудрецы вкушать подношения, что принесет этот царевич? Ведь он — гнусный изгой, а его жрец — тот, кто рожден царем. Можем ли мы, великие брахманы, вкушать его пищу и надеяться обрести блаженство, будучи очищены Вишвамитрой?
Так с презрением ответили они, и пока звучали эти горькие слова, глаза их налились неистовой кровью. Когда же великий отшельник услышал их ответ, покой покинул его взор, затуманенный гневом; ярость пробудилась в его груди, и так обратился он к юношам:
— Меня, непорочного, они дерзают винить и отвергают праведное право, что стяжал я суровой аскезой. Пусть же эти грешники обратятся в пепел! Пойманные в петлю Судьбы, сегодня же они низвергнутся в царство Ямы. Семьсот раз суждено им родиться и носить одежды, снятые с мертвецов. Отродья из отродий, слишком гнусные, чтобы их ненавидеть, они будут утолять голод собачьим мясом. В уродливом обличье, в мерзком рубище, каждый из них будет влачить печальное существование. И Маходая, глупец, что жаждал очернить мой чистый путь, сам покроется в миру вечным позором и станет птицеловом. Радуясь пролитию невинной крови, он не познает сострадания. Проклятый моим гневом на долгие годы, своей жалкой жизнью он заплатит за грех.
Так в окружении отшельников, святых и жрецов молвил великий Вишвамитра — и умолк.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
