Увидев это, Чжэн Третий разумно счел за благо больше не раздувать тему и перешел к другим делам:
— Девятый господин сказал, что сразу после обеда мы возвращаемся в Лэду… Про себя же он размышлял о том, что госпожа Тан тоже находится в Лэду, и не совсем понимал, как Фу Тинъюнь относится к этому обстоятельству.
Фу Тинъюнь кивнула. Она посчитала нужным прояснить этот вопрос с Чжэном Третьим, чтобы домочадцы знали, как им держать себя с Тан-гунян:
— Вчера Девятый господин обо всем поговорил со мной. Покойный господин Тан оставил после себя нерассчитанные долги, и госпожа Тан попросила Девятого господина выступить посредником. Сейчас Девятому господину не с руки вмешиваться в такие дела, но из уважения к памяти господина Тана — и по долгу чести, и по справедливости — он не может просто отвернуться. Госпожа Тан, вероятно, еще некоторое время проживет в Лэду. Но она лишь гостья, прибывшая издалека. Когда я загляну засвидетельствовать ей уважение, мы сразу вернемся в Чжанъе.
В пути Чжэн Третий не раз слышал от Чжао Мина упоминания об этой госпоже Тан. Тот рассказывал, что Тан-гунян весьма хороша собой, осталась сиротой с огромным состоянием и не имеет ни братьев, ни сестер, так что тот, кому посчастливится взять ее в жены, обретет и красоту, и богатство. Чжао Мин также прибавлял, что она преодолела тысячи ли, чтобы найти господина Чжао, явно питая к нему глубокое восхищение, и если бы Тан-гунян согласилась стать наложницей, то кто смог бы отказаться от такой удачи?
Хорошенько пораскинув умом, Чжэн Третий нашел в словах Чжао Мина немало резона.
И он невольно стал беспокоиться за Фу Тинъюнь.
Брак заключался не только ради союза двух семейств, но и ради продолжения рода и процветания дома.
Он знал, что Чжао Лин — человек честный и верный слову. Но если госпожа Тан действительно согласится на скромную долю наложницы… Фу Тинъюнь, хоть и прекрасна, добродетельна и связана с Чжао Лином узами пережитых вместе невзгод, но, судя по словам Чжао Мина, госпожа Тан тоже не обделена красотой. К тому же, если она согласится стать второстепенной женой, имея при себе огромные личные средства, а со временем еще и родит ребенка — то как бы ни была Фу Тинъюнь красива и благонравна, ей будет тяжело удержать верх над такой наложницей. А когда законная хозяйка теряет власть над наложницами, ее статус становится лишь пустой формальностью.
Фу Тинъюнь спасла ему жизнь, да и сам он состоял у нее на службе, поэтому его сердце, разумеется, было полностью на ее стороне.
Всю дорогу он места себе не находил: и боялся, что Фу Тинъюнь из упрямства поссорится с Чжао Лином и даст госпоже Тан шанс, и опасался, что она по неопытности легкомысленно согласится принять госпожу Тан в дом в качестве наложницы…
К счастью, Фу Тинъюнь и Чжао Лин помирились, а сам Чжао Лин оказался благородным и честным человеком!
Только теперь Чжэн Третий с облегчением перевел дыхание и, откланявшись, вышел.
Лапша «цоюйэр», приготовленная госпожой Сы, была упругой, а бульон — чистым и ароматным. Фу Тинъюнь съела всю большую пиалу целиком, так что во время обеденной трапезы почти ничего не смогла проглотить. Она сидела в комнате с молодой снохой, разговаривая о пустяках и собирая вещи. Когда застолье у Чжао Лина подошло к концу, госпожа Сы принесла сладости и фрукты, чтобы дать ей в дорогу, и лично проводила до повозки у ворот.
Фу Тинъюнь подняла глаза и увидела Чжао Лина в имбирно-желтом льняном халате-чжидо, прощавшегося у ворот с байху Сы.
Будто почувствовав ее взгляд, Чжао Лин неожиданно повернул голову.
Их взгляды встретились.
Его взор мгновенно вспыхнул пылким чувством.
Это была их первая встреча после того, как они открыли друг другу сердца.
Разделенная вереницей людей, она все же отчетливо ощущала искреннее, глубокое чувство, исходившее от него.
Щеки Фу Тинъюнь вспыхнули, точно утренний рассвет.
Поспешно кивнув Чжао Лину, она, словно спасаясь бегством, поднялась в повозку.
Даже когда повозка покинула городок Минхэ, ее сердце все еще отчаянно колотилось.
Темные волосы Фу Тинъюнь были уложены в аккуратный узел, скрепленный двумя белоснежными шпильками из нефрита «баранье сало». На ней была легкая бамбуково-зеленая шелковая блуза с запахом на правую сторону и плиссированная юбка-мамэньцзюнь из ханчжоуского шелка цвета увядающего лотоса. Она выглядела яркой и свежей, подобно цветку граната, распустившемуся в мае. На ее лбу и переносице выступили мелкие капельки пота, и лицо, не покрытое пудрой, казалось еще более белым и нежным, чем та белоснежная кожа, которой так гордилась госпожа Тан.
Тан-гунян смотрела на стоящую перед ней девушку, и ее взгляд неопределенно мерцал.
Она и помыслить не могла, что такой гордый человек, как Чжао Лин, ради нее кинется в погоню на глазах у всех!
Фу Тинъюнь не придавала значения переменчивому настроению госпожи Тан.
Пока Чжао Лин хранит к ней верность и любовь, ей нечего бояться.
С улыбкой обмениваясь приветствиями с женами сотников и десятников, прознавшими о ее благополучном возвращении, она терпеливо отвечала на их расспросы: «Как господин Чжао нашел вас?», «Благодарение Небу, что вы только упали в воду, ведь если бы что-нибудь сломали, какова была бы беда!», «Я тоже знаю госпожу Сы, её лапша — настоящее загляденье, вам истинно повезло, госпожа Фу». Фу Тинъюнь пригласила всех женщин пройти в главную залу и распорядилась, чтобы служанки, присматривавшие за домом Чжао Лина, подали чай.
Тан-гунян тоже прошла в залу и скромно присела на маленький табурет у самого входа, отчего смотрелась подчеркнуто обособленно.
Одна из женщин с улыбкой поманила ее рукой:
— Тан-гунян, вы ведь здесь не чужая, садитесь ближе! — а затем обратилась к Фу Тинъюнь: — Госпожа Фу, вы, верно, и не знаете: когда ваша лошадь понесла, Тан-гунян, опасаясь за вашу жизнь, всю ночь молилась за вас с благовониями в храме Городского Покровителя.
Остальные женщины принялись кивать, наперебой восхваляя добросердечие госпожи Тан.
Фу Тинъюнь искренне удивилась и проговорила с улыбкой:
— Тан-гунян слишком скромна, не скажи вы мне — я бы так ничего и не узнала. — С этими словами она с улыбкой слегка склонилась перед госпожой Тан: — Благодарю вас за заботу. — А затем с искренним участием добавила: — Я заметила, что сегодня вы выглядите бледной, но и помыслить не могла, что вы провели всю ночь в храме Городского Покровителя. Должно быть, вы очень устали? Ступайте скорее отдохнуть, ведь бессонные ночи так вредят здоровью!
Тан-гунян поспешно и скромно ответила:
— Ничего страшного. Я ничем не могла помочь, вот и оставалось только просить Бодхисаттву хранить госпожу Фу в целости и сохранности!
— Тан-гунян так великодушна, — Фу Тинъюнь еще раз поблагодарила её и настойчиво попросила идти отдыхать: — Иначе мне будет не по себе от неловкости.
Некоторые из женщин переглянулись и опустили головы, прихлебывая чай. Несколько почтенных дам поддержали Фу Тинъюнь и стали уговаривать Тан-гунян не пренебрегать сном. Госпожа Тан не могла отказаться от столь настойчивых прошений, принесла присутствующим извинения и удалилась в свои покои.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
