— Я собираюсь забрать Цзинтун и Цзинъи и вернуться в Фуцзянь, — госпожа Ван поставила чашку с чаем и с чувством произнесла: — Не знаю, выпадет ли нам еще случай встретиться.
Фу Тинъюнь была поражена. Госпожа Ван не поехала в Фуцзянь даже на день рождения матери, с чего бы вдруг ей возвращаться именно сейчас?
— Что-то случилось дома? — спросила она, немного подумав.
— Да! — На губах госпожи Ван расцвела радостная улыбка. — Матушка прислала письмо с просьбой приехать.
«Но ведь не обязательно уезжать навсегда!» — подумала Фу Тинъюнь. Неужели заместитель командующего Ван получил новое назначение? Но нет, его только недавно повысили, так быстро переводы не делают. Фу Тинъюнь озадачилась еще сильнее.
Заметив её замешательство, госпожа Ван с улыбкой сказала:
— Дело семейное, но я не считаю тебя чужой, так что скрывать не стану. — Она тихо вздохнула. — Я вторая дочь в семье. Когда матушка рожала меня, роды были тяжелыми, она чуть не лишилась жизни и на всю жизнь подорвала здоровье. Позже все её беременности оканчивались неудачно, а ведь дважды это были мальчики. Из-за этого матушка всегда больше любила старшую сестру. Когда мы выросли, сестра вышла замуж за второго сына господина Чэна, командующего гарнизоном Цюаньчжоу, а я — за господина Вана. Мой отец видел, что господин Ван обладал и достоинством, и талантом, но был беден, и потому проникся к нему глубоким сочувствием, пожелав передать ему по наследству наш чин тысячника-цяньху. Матушка же считала, что муж сестры — второй сын, и ему не достанется семейная должность его собственного рода, а потому хотела отдать чин цяньху ему. Из-за этого родители часто ссорились, и матушка избегала встреч со мной. — Глаза госпожи Ван слегка увлажнились. — Поняв это, господин Ван предложил уехать вместе с ним в Шаньданьский гарнизон.
Вот оно что. Фу Тинъюнь всё поняла:
— Значит, теперь почтенная матушка сожалеет о прошлых решениях и приглашает вас назад?
Госпожа Ван кивнула со слезами на глазах:
— Вместе с письмом от матери я получила весточку и от отца. Он пишет, что муж сестры за эти годы натворил немало глупостей. Матушка разочаровалась в нем и испугалась, что, если доверить ему семейное дело, он все разорит, и сестре придется несладко. Потому она пожалела о своем прежнем выборе и зовет нас обратно. Мы посоветовались с господином Ваном: он считает, что матушка уже в преклонных летах, и если она мучается угрызениями совести, тревоги могут повредить ее здоровью. Поэтому он попросил меня сначала уехать с детьми в Фуцзянь, а сам через какое-то время постарается добиться перевода в Цзяннань. Что до наследования поста, зять все эти годы считал должность своей, и если отдать её господину Вану, то зять может совсем потерять голову, отчего сестре станет только хуже. Пусть уж должность достанется ему! Покуда у господина Вана остается его текущий высокий чин третьего ранга, тот не дерзнет переходить границы. Этого нам вполне достаточно.
— Поздравляю вас, госпожа! — Семейные усобицы — самое запутанное и сложное дело, поэтому Фу Тинъюнь искренне радовалась за неё. — Лучшего исхода и не придумаешь!
Госпожа Ван кивала, её лицо светилось облегчением:
— Поэтому после пятнадцатого дня восьмой луны я отправляюсь в путь. — И добавила: — Нам выпало счастье познакомиться, но на твоей свадьбе с господином Чжао я присутствовать уже не смогу. Я приготовила для тебя пару сундуков из камфорного дерева, прими их на память.
Жители Фуцзяни, выдавая дочерей замуж, всегда заказывают сундуки из камфорного дерева в приданое; вполне возможно, эта пара сундуков была частью приданого самой госпожи Ван.
— Как я могу принять столь ценный подарок! — Фу Тинъюнь поспешно замахала руками.
— Прими, не отказывайся, — госпожа Ван прикрыла рукавом улыбку. — А если в будущем тебе понадобятся еще такие сундуки, только дай мне знать через посыльного.
«В будущем понадобятся» — это если только она сама станет выдавать дочь замуж.
Лицо Фу Тинъюнь залилось густым румянцем:
— Госпожа Ван! Ну как вы можете так шутить со мной!
Госпожа Ван тихо засмеялась:
— Прости, я просто так счастлива в эти дни! — И пригласила её: — Приходи к нам на Праздник середины осени любоваться луной. Цзинтун и Цзинъи очень расстроены скорой разлукой с тобой.
Вспомнив об этих двух милых и живых девочках, а также о той заботе и наставлениях, которыми госпожа Ван одаривала её, точно старшая сестра или мать, Фу Тинъюнь с грустью ответила:
— Я обязательно приду.
Госпожа Ван с улыбкой кивнула, поднялась, чтобы попрощаться, и оставила оба камфорных сундука.
Поглаживая узоры из инкрустированной слоновой костью пассифлоры1 на камфорных сундуках, Фу Тинъюнь ощутила легкую грусть. Вместе с Чжэн Саньнян они отправились на рынок и купили два настенных ковра работы хуэйских мастеров. Кроме того, она выбрала из украшений, оставленных матушкой, пару шпилек из чистого золота с узором кордицепса, уложила их в шкатулку и отправилась к госпоже Ван.
Покои госпожи Ван были полны гостей, пришедших выразить свои прощальные пожелания. Фу Тинъюнь вежливо здоровалась и обменивалась любезностями со всеми. Среди гостей выделялась утонченная, изящная женщина в розовой кофте на подкладке, которая тепло улыбнулась Фу Тинъюнь. Одна из присутствующих дам тут же представила её:
— Это руфужэнь2 хоу, госпожа Сяо.
Фу Тинъюнь немного удивилась.
В отличие от наложницы Фэн, принадлежавшей заместителю командующего войсками, наложница Инчуань-хоу, госпожа Сяо, была фигурой тихой, подобно тени. По словам госпожи Ци, она почти никогда не покидала внутренних покоев резиденции хоу. Фу Тинъюнь прожила в Чжанъе почти год, но увидела госпожу Сяо впервые.
Она с улыбкой приветствовала её.
- Пассифлора / Заморский лотос / Сифанлянь (西番莲 / xīfānlián) — традиционный орнамент с изображением цветка страстоцвета (пассифлоры), завезенный из западных регионов и широко применявшийся в резной мебели эпохи Мин и Цин.
↩︎ - Руфужэнь (如夫人 / rúfūrén) — уважительное обращение к главной или особо любимой наложнице знатного чиновника или аристократа, буквально означающее «подобная законной жене».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
