Лишь после этих слов господин Лю осознал опасность происшедшего. Лицо его побледнело:
— Госпожа Фу… Как же нам быть?
— Поспешите на улицу и разузнайте, о чем говорят в городе!
Господин Лю в смятенье поспешил за ворота.
Фу Тинъюнь же без отдыха мерила шагами залу.
В её мыслях всплыл образ Чжао Лина.
Инчуань-хоу приходился свояком нынешнему Императору, а в роду хоу в прежние времена даже была императорская наложница-тайфэй. Как могли слуги из такого дома открыто обсуждать подобные вещи?!
Совсем недавно до неё доходили слухи, будто у ложа умирающего Государя находился именно главный евнух Хун Ду. И именно он, приложив большую государственную печать к предсмертному указу, лично доставил его во Внутренний кабинет… Он стал евнухом-душеприказчиком!
Чем больше она размышляла, тем ужаснее становились её догадки.
Что же происходит на самом деле?
В её памяти всплыл род Мо, всплыл и командующий гарнизонами Шаньси Ли Жуцзинь…
Фу Тинъюнь громко окликнула служанку:
— Юйвэй! Скорее беги на улицу и найди мне географический атлас! Я должна видеть, через какие провинции лежит путь из Сычуани и Хугуана в столицу!
Юйвэй не понимала причин её испуга, но тревога госпожи передалась и ей. Наскоро ответив «слушаюсь», она позвала Чжэна Третьего и поспешила прочь.
Лишь к вечеру господин Лю вернулся в переулок Шицзя — уставший, с застывшим на лице испугом.
— На улицах толкуют о чем угодно! — Морщины у его глаз словно углубились, отчего он мгновенно постарел на несколько лет. — Суть сводится к тому, что Хун Ду собрал вокруг себя клику, обманывал покойного Государя и сеял смуту при дворе. Он не только погубил Цинь-вана, но и велел командующему стражей Тэнцзивэй Ши Вэньбиню воспользоваться болезнью Государя и клеветнически обвинить Шуань-вана, из-за чего того разжаловали в простолюдины, а инспектора Лю Жухао из Сунпани отправили на казнь… А уж потерпевших чиновников и вовсе не счесть: от казненного на площади министра Военного ведомства Хэ Хуэя до недавней казни цензора Ду Чэньвэня, подавшего жалобу на названого сына Хун Ду — командующего Лю Ху. Все эти расправы совершались с попустительства и по указке Хун Ду!
Фу Тинъюнь покрылась холодным потом.
Простые люди, слыша это, лишь удивлялись, как на одного евнуха возложили столько грехов. Но она-то знала о существовании Шестнадцатого господина!
«Перо целит в птицу, да стрела летит в зверя!»1
— Скорее! Позовите третьего управляющего Е! — прерывисто выдохнула она.
Господин Лю замер в изумлении: хоть время и близилось к ночному комендантскому часу, он немедля повернулся и устремился к столичному филиалу торгового дома «Датун», что у ворот Чжэнъян.
Едва он ушел, как вернулась Юйвэй — мокрая от пота, с охапкой географических карт и атласов в руках.
Не сказав ни слова, Фу Тинъюнь жестом велела сложить книги в кабинете западного флигеля, сама зажгла свечу и погрузилась в чтение.
Юйвэй не смела даже заговорить об ужине и лишь тихо растирала тушь подле неё.
От Сычуани до столицы — десять тысяч семьсот семьдесят одна ли. Путь лежал через Шэньси и Шаньси прямо в Северный Столичный округ. От Хугуана до столицы — пять тысяч сто семьдесят ли, через Хэнань в Столичный округ.
Сердце Фу Тинъюнь бешено колотилось в груди.
Из-за дверей раздался голос Чжэн Саньнян:
— Госпожа, прибыл третий управляющий Е.
Фу Тинъюнь поднялась с места — и комната пред её глазами качнулась, земля ушла из-под ног.
Юйвэй подхватила её под локоть:
— Госпожа! Что с вами?! — в её глазах мелькнул смертельный испуг.
— Ничего… ничего, — пробормотала Фу Тинъюнь. — Засиделась над книгами. — Поймав взгляд на побледневшем лице Юйвэй, она вдруг осознала, что служанка всё это время неотлучно находилась при ней. — Иди отдохни! Ты ведь тоже еще не ела?
— Да и вы не ели, — удерживая госпожу, ответила Юйвэй. — Я пойду с вами к управляющему Е.
«Что ж, всё равно, пока не выясню правду, мне не будет покоя — ни есть, ни спать не смогу», — подумала Фу Тинъюнь.
Она не стала возражать, и вместе с Юйвэй они прошли в гостиную южного флигеля.
Увидев её, третий управляющий Е поднялся.
В зале кроме них никого не было. Фу Тинъюнь не стала тратить время на вежливые речи и спросила прямым и резким тоном:
— Откуда Девятый господин отправил вам письмо? Через кого он передал его вам в руки?
Управляющий Е еще по дороге от господина Лю понял цель этого вызова. Перед столь проницательной девушкой лукавить было неразумно.
И всё же, глядя на её юное лицо, он некоторое время молчал, прежде чем произнести вполголоса:
— Письмо доставили с купеческим караваном рода Е… Привезли из Хугуана.
При этих словах перед глазами Фу Тинъюнь потемнело. Лишь благодаря быстрой хватке Юйвэй она не упала на пол.
«Ах ты негодяй… Негодяй!..»
Слезы неудержимо покатились по её щекам.
Так вот почему при разлуке он, пренебрегая всеми правилами приличия, крепко сжимал её в объятиях и шептал ласковые речи!
Так вот почему он так спешно отправил её в столицу, обманув сказками, будто она должна стать его передовым отрядом и получить согласие родителей на брак!
Так вот почему он велел продать земли в деревнях Луцзя и Сихуай!
Так вот почему он настоял на покупке дома в столице!
«Негодяй… Что за негодяй…»
Глотая слезы, она с трудом выговорила:
— О чем еще он писал вам?
- «Перо целит в птицу, да стрела летит в зверя» / Сян Чжуан у цзянь, чжи цзай Пэй гун (项庄舞剑，意在沛公 / Xiàng Zhuāng wǔ jiàn, yì zài Pèi gōng) — идиома, означающая, что видимые действия или обвинения являются лишь прикрытием для настоящего ударного замысла против главного соперника.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
