Пришла Чжэн Саньнян:
— В доме совсем мало народу, на кухне работы немного, может, дадите Сюэмэй другое поручение?
Фу Тинъюнь рассмеялась:
— Раз уж Девятый господин остался в столице, в доме неизбежно начнутся приемы и угощения. Тебе придется ведать и кухней, и закупками припасов. Разве ты справишься одна? Я даже опасалась, что одной помощницы будет мало! — Затем она серьезно добавила: — Чжэн Третий впредь будет всё более занят. Линчунь растет, и вам с мужем пора решить, отдавать его в учебу или направить на военное дело. Впредь занимайся лишь моей кухней, чтобы у тебя оставалось время на мужа и сына.
— Госпожа! — Чжэн Саньнян с глубокой благодарностью поклонилась Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь сделала знак Юйвэй поднять её:
— Девчушка Сюэмэй мне кажется толковой, выучи её как следует. Стиркой А-Сэня займется Уюэ, делами внутренних покоев — Юйвэй, а ты ведай только своим хозяйством.
Чжэн Саньнян непрестанно кивала.
С этих пор внешними делами заправлял Чжэн Третий, внутренними — Юйвэй, кухней — Чжэн Саньнян, а поместье в Сиане находилось под управлением господина Лю. К середине седьмого месяца, когда Чжао Лин наладил службу и смог получить выходной день, в доме царил полный порядок и витал дух знатного семейства.
Вечером, когда яркая луна стояла высоко в небе, Чжао Лин, облаченный в новый халат-даопао лунно-белого цвета из ханчжоуского шелка, сидел на бамбуковой кушетке и ел охлажденный в колодезной воде арбуз. Ему было настолько уютно, что даже не хотелось возвращаться во дворец на службу.
Он спросил у Фу Тинъюнь:
— Удалось ли тебе встретиться с матерью?
Чжао Лин желал скорей определить день свадьбы.
При свете луны Фу Тинъюнь плела декоративный шнур. Услышав его вопрос, её рука слегка замерла:
— Отчего ты внезапно спросил об этом? Случилось что-то важное?
Чжао Лин молча и пристально посмотрел на неё. Вдруг отложив арбуз, он забрал шнур из её рук:
— Не плети, глаза испортишь. — И добавил: — Вот-вот наступит Праздник середины осени. Воспользуемся моим днем отдыха и завтра навестим твою мать.
У Чжао Лина был выходной, и у Пятого господина Фу — тоже.
Даже родной отец относится к ней так холодно, что уж говорить про отношение к Чжао Лину?
Фу Тинъюнь ответила:
— Ты так редко отдыхаешь дома, да и погода стоит жаркая. Завтра я планировала приготовить для тебя прохладное желе, может быть, навестим их, когда станет посвежее?
— Поставим желе в колодец, а вечером, когда вернемся, как раз освежимся, — Чжао Лин взял её за руку и с ласковым уговором произнес: — Ныне я чиновник третьего ранга. Нынешний Государь взошел на престол, и твой родитель, даже если не уважает меня лично, неизбежно посчитается с моим чином. Не станет же он прогонять нас с порога? Государь лично обмолвился господину Жуаню, что ныне пора поднимать страну из руин, и коль затронули военных чиновников, гражданских лучше пока не беспокоить. Второго такого случая не представится.
Новый правитель — новые слуги.
Человек с заслугами перед троном, подобный Чжао Лину, естественно, купается в лучах славы. А старые чиновники вроде её отца лишились прежних связей. Смогут ли они удержаться на постах — зависит от того, сумеют ли сойтись с новой знатью. К тому же Император пришел к власти с помощью войска и держит военных под строгим контролем, отчего гражданские чиновники пребывают в еще большем трепете…
Вспомнив, как отец скрывал восторженный блеск в глазах при упоминании семьи Юй, Фу Тинъюнь вынуждена была признать, что слова Чжао Лина разумны.
— Что ж… тогда навестим их завтра, — беспомощно вздохнула она.
Оставалось надеяться, что отец из уважения к положению Чжао Лина проявит хоть немного учтивости.
Чжао Лин, будто прочитав её мысли, сжал её ладонь:
— Не тревожься, я с тобой!
Фу Тинъюнь мысленно вздохнула, велела Юйвэй приготовить подарки и на рассвете следующего дня принялась за приготовления.
Поскольку стояла сильная жара периода «собачьих дней»1, она облачилась в простую белую кофту из тонкого полотна и синюю восьмиклиную юбку-сянцзян. Чжао Лин тоже был при полном параде.
Фу Тинъюнь не удержалась от упрека:
— Выглядишь как разбогатевший лавочник. Отцу это едва ли придется по душе.
Чжао Лин с улыбкой возразил:
— Что поделать, кроме этого мне и предъявить-то нечего.
Фу Тинъюнь поджала губы, удерживая смех, и вместе с ним отправилась в переулок Сыси.
Листва старого раскидистого вяза в переулке Сыси сияла сочной зеленью, а легкий ветерок шелестел ветвями, принося прохладу.
Юйвэй постучала в ворота.
Откликнулся тот самый слуга, которого Пятый господин Фу недавно ругал за глупость. Увидав Фу Тинъюнь, он так затрепетал, что забыл обо всех правилах приличия и с испугом бросился во двор, крича на бегу:
— Госпожа пришла! Госпожа пришла! — будто перед ним возник лютый зверь.
Фу Тинъюнь невольно взглянула на Чжао Лина.
Тот отвернулся, и плечи его заходили ходуном от сдерживаемого смеха.
Лицо Фу Тинъюнь то бледнело, то заливалось краской.
Фу Тингуй и Пятый господин Фу спешно вышли один за другим. Оба были в сеточках для волос-ванцзинь2 и домашних тонких халатах-даопао, а на лицах застыли изумление и гнев.
— У тебя хватило бесстыдства вернуться! — зловеще начал Фу Тингуй, а угрюмый взгляд господина Фу устремился на Чжао Лина.
Чжао Лин слегка улыбнулся, безупречно и изысканно совершил поклон:
— Командующий левой стражей Юйлиньвэй Чжао Лин пришел засвидетельствовать почтение господину Фу.
Фу Тинъюнь широко раскрыла глаза.
Это… неужто тот самый Чжао Лин, похожий на разбойника?
Фу Тингуй тоже вытаращил глаза и в растерянности оглянулся на отца.
Господин Фу прищурился и холодно усмехнулся:
— Так это новоиспеченный командующий Чжао. Мы с вами незнакомы, да и пути военных и гражданских разнятся. Не знаю, по какому делу командующий Чжао почтил меня своим визитом? — и остался стоять на пороге, не сделав ни шага навстречу.
- Собачьи дни / Саньфу (三伏 / sānfú) — самый жаркий, удушливый и влажный период года в традиционном китайском календаре, который обычно выпадает на середину июля — август. Само слово «Саньфу» буквально переводится как «Три периода скрывания (или подчинения)». Название указывает на то, что из-за экстремального зноя человеку и всему живому лучше «притаиться» и переждать жару в тени. Термин «собачьи дни» пришел из западной астрономии (дни Сириуса — «Собачьей звезды»), но в Китае он идеально совпал по смыслу с периодом максимального летнего зноя.
↩︎ - Сеточка для волос / Ванцзинь (网巾 / wǎngjīn) — традиционная головная сетка из шелковых или конских нитей, использовавшаяся мужчинами эпохи Мин для фиксации узла волос перед надеванием головного убора.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
