Увидев чистый, ухоженный двор с пышными деревьями и цветами, где во внешнем дворе его сопровождал слуга, а во внутренний вела юная служанка со скромной прической, лекарь сразу понял, что попал в знатный и благородный дом. Он тут же отбросил всякое пренебрежение и, чинно опустив взор, прошёл во внутренние покои.
С алых пологов кровати ниспадал лёгкий флёр, а из-за шторки вытягивалась белая, словно снег, тонкая кисть руки, обёрнутая шелковым платком цвета озёрной глади.
Лекарь не смел бросить лишнего взгляда. Он сел на парчовый табурет и приложил пальцы к кисти руки, чтобы проверить пульс.
Проверил левую руку, затем правую, снова правую, затем левую, и после долгого молчания спросил:
— Есть ли в доме старшие родственники?
Сердце Фу Тинъюнь ёкнуло:
— Лекарь, говорите как есть. В нашем доме живем только мы с мужем.
Лекарь задумчиво произнес:
— Ничего страшного с госпожой нет, просто, должно быть, утомилась за эти дни. Я выпишу снадобье для восполнения ци и крови. Через десять дней приду на повторный осмотр.
«С каких это пор я стала такой хрупкой?» — размышляла Фу Тинъюнь, пока Юйвэй провожала лекаря.
Вскоре по дому поплыл аптечный аромат. Услышав его, вернувшийся Чжао Лин изменился в лице и ворвался в спальню:
— Что произошло? — Его лицо побледнело. — Где у тебя болит? Почему не велела Ань Синю дать мне знать?
— Всё в порядке! — поспешила успокоить его Фу Тинъюнь. — Лекарь сказал, что я просто переутомилась, посижу дома несколько дней — и всё пройдёт.
Чжао Лин не успокоился. Он попросил Мо И найти придворного лекаря, но придворные лекари, как и они сами, чаще всего дежурили во дворце; без особого повеления они могли прийти к Фу Тинъюнь только в свободное время. В итоге придворного лекаря они так и не дождались, зато снова явился тот самый врачеватель. Он оставил тот же рецепт и пообещал вернуться ещё через десять дней.
У дверей он столкнулся с Чжао Лином…
А Фу Тинъюнь, держа в руках рецепт, всё никак не отдавала его Юйвэй.
Юйвэй мягко спросила:
— Госпожа, что с вами?
— Мне кажется, этот лекарь не слишком-то искусен. Может, позовём другого? — с сомнением проговорила Фу Тинъюнь. — В последнее время я не просто быстро устаю, меня постоянно клонит в сон…
Не успела она договорить, как занавес у дверей колыхнулся, и вошёл Чжао Лин:
— Взялся верить — верь до конца, а не веришь — не нанимай. Раз ты ему не доверяешь, когда он придет в следующий раз, я сам его расспрошу. — С этими словами он взял из рук Фу Тинъюнь рецепт и передал Юйвэй: — А лекарство пока пей, в худшем случае потерпишь десять дней.
Юйвэй с улыбкой удалилась.
Фу Тинъюнь неохотно согласилась с таким решением.
Чжао Лин заботливо поил её лекарством с ложечки. Когда она не хотела пить, он уговаривал её, точно ребёнка, и даже специально покупал тягучие сладости «восытан», чтобы заесть горечь. По ночам он больше не приставал к ней; стоило ей лишь слегка шевельнуться, как он мгновенно просыпался, беспокоясь, что с ней. Он обращался с ней, как с бесценной вазой: держал в руках — боялся выронить, ставил на стол — боялся разбить…
У Фу Тинъюнь невольно зародились подозрения. Зажав отворот его халата, она спросила:
— Скажи честно… Я больна чем-то ужасным? Мои дни сочтены?..
— Что за глупости! — с нежностью и притворной строгостью оборвал её Чжао Лин. — Кроме вялости, разве у тебя что-то болит или беспокоит?
Фу Тинъюнь задумчиво пожала плечами:
— Кажется, нет…
— Ну вот и всё! — тут же подхватил Чжао Лин. — Будь у тебя тяжкий недуг, разве лежала бы ты так спокойно?
Фу Тинъюнь смущённо улыбнулась.
Чжао Лин с нежностью поцеловал её в щёку:
— Может, это просто осенняя хандра и сонливость? Я сам на службе иногда сижу, а веки так и слипаются, приходится лицо холодной водой умывать.
«Это я, должно быть, беспокойно сплю по ночам и мешаю ему спать», — подумала Фу Тинъюнь, и её сердце сжалось от чувства вины.
— Не бери в голову, — Чжао Лин прижал её к себе. — Засыпай скорее! Завтра мне снова заступать на ночное дежурство во дворец, пусть эти дни за тобой ухаживает Юйвэй. Она с детства при тебе, тебе с ней привычнее. — И добавил: — Как у тебя с аппетитом в эти дни? Если захочется чего-то, только скажи. Не стесняйся и не лишай себя ничего.
Фу Тинъюнь только и хотела, чтобы он скорее отдохнул:
— Стряпня Чжэн Саньнян мне вполне по вкусу, — и поторопила его: — Ложись спать, не забивай себе голову. Я тоже буду спать.
Чжао Лин и впрямь замолк, и вскоре раздалось его ровное, мерное дыхание. Лишь тогда Фу Тинъюнь с облегчением перевела дух.
Когда лекарь пришёл на повторный осмотр, Чжао Лин взял отгул на целый день. Поскольку муж был рядом, Фу Тинъюнь лишь задернула тонкий шелковый полог.
Чжао Лин стоял перед кроватью. Хотя вид у него был мягкий и спокойный, Фу Тинъюнь видела, как сильно он нервничает. Когда лекарь тщательно проверил её пульс и слегка кивнул Чжао Лину, тот уже не мог сдержать ликования и пылко сжал руку Фу Тинъюнь.
— А-Юнь, ты беременна! Мы… мы скоро станем родителями!..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
