На следующее утро спозаранку Фу Тинъюнь написала письмо и велела Юйвэй отнести его в дом Чэнь, попросив Чэнь-Ши помочь разузнать о семье Чжан.
Чэнь-Ши, прочитав письмо, с улыбкой сказала Юйвэй:
— Ваша госпожа обратилась точно по адресу! Про девицу Чжан: моя девичья семья состоит с родом Чжан в некотором родстве, да и саму девушку я видела ещё малюткой — прехорошенькая. Так что это дело беру на себя!
Юйвэй рассыпалась в благодарностях.
Через несколько дней Чэнь-Ши принесла ответ:
— …Девица из рода Чжан нрава кроткого и мягкого. Господин Чжан опасался, как бы дочь, выйдя замуж вдаль, не терпела обид, а у господина Яна ни свекра со свекровью над головой, ни деверей с золовками, да и сам он видный да статный — вот у них и зародилась мысль о сватовстве. Каждый год в день Шанцзю, день рождения Бодхисатвы Гуаньинь, госпожа Чжан с дочерью отправляются в храм Танчэсы воскурить благовония и сотворить молитвы. Что если и мы отправимся туда в тот день взглянуть на неё? И тебе на душе станет спокойнее.
— Премного благодарна, сестра, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Скоро Новый год, все хлопочут о праздниках. Чем спешно решать такое дело, лучше дождаться окончания праздников и всё чинно обсудить. А там и вы заслужите пару свадебных туфель для свахи1 — на доброе счастье.
— На том и порешим, — с улыбкой ответила Чэнь-Ши. Поиграв немного с Юю и поболтав с Фу Тинъюнь о житейских мелочах, она поднялась и попрощалась.
Хотя Чжао Лина и не было дома, надлежащий порядок и праздничные обряды не следовало нарушать.
Двадцать третьего числа двенадцатой луны проводили духа Очага, двадцать пятого встретили Нефритового Императора2, а затем вычистили дом до блеска, наклеили парные надписи-чуньлянь3, встретили бога Богатства, провели новогоднюю ночь без сна, обменивались поздравлениями и лакомствами — словом, шумно и весело встретили Новый год.
Настал день Шанцзю. Опасаясь испугать малышку толчеёй, Фу Тинъюнь оставила Юю дома под присмотром кормилицы и мамушки Тун, а сама вместе с Юйвэй отправилась в храм Танчэсы.
Дорога к храму пестрела бесконечной вереницей людских фигур: те, кто поднялся на гору ещё вчера ради воскурения первых благовоний, устремлялись домой, а те, кто желал воскурить молитвенный дым спозаранку, карабкались вверх. Шумиха и сутолока стояли невообразимые. Пешие ещё могли пробраться сквозь толпу, но повозка продвигалась медленнее черепахи. Кое-как добравшись до подножия горы Танчэ, они упёрлись в нерушимое море людских тел — проехать экипажу не было никакой возможности.
Фу Тинъюнь лишь покачала головой от изумления:
— Благоговение пред небесами… Как хорошо, что я не взяла с собой Юю!
Юйвэй тоже остолбенела от увиденного:
— Отчего же сегодня столько народа?
— Нынче ведь день Шанцзю, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Каждый стремится возжечь первые благовония, а коль не удалось быть первым, так хоть пораньше принести жертву, дабы снискать покровительство Бодхисаттвы!
Пока они говорили, сквозь толпу, запыхавшись, пробрался мальчик-слуга:
— Повозка ли это господ Чжао из переулка Шицзя? Я из дома господина Чэня, командующего передним корпусом стражи Цзиньувэй, прислан нашей старшей молодой госпожой встретить вашу госпожу!
Фу Тинъюнь и её спутники обрадовались и вслед за слугой направились к усадьбе неподалёку от подножия горы, где и встретились с Чэнь-Ши.
— Это поместье — владение самого храма Танчэсы, — Чэнь-Ши лично налила Фу Тинъюнь чашку чаю и с улыбкой села в кресло-тайши напротив. — Мой двоюродный дед состоит мирянином-цзюйши4 при храме, оттого нам и дозволили перевести дух в этой усадьбе. Сперва встретимся с госпожой Чжан, а после уже без спешки поднимемся в храм сотворить молитвы.
Фу Тинъюнь, разумеется, охотно согласилась.
Немного отдохнув и поговорив о том о сём, они дождались прихода госпожи Чжан с дочерью.
Госпоже Чжан на вид было лет тридцать семь-тридцать восемь, но благодаря хорошему уходу выглядела она едва ли старше тридцати; девице Чжан исполнилось лет четырнадцать-пятнадцать, с виду она была изящной и скромной.
Как говорится, «выдаёшь дочь — держи голову высоко, берёшь невестку — склоняй низко»5. Сознавая цель этой встречи, госпожа Чжан чувствовала себя несколько скованно в движениях, а девица Чжан и вовсе не поднимала головы, лишь изредка бросая робкие взгляды на Фу Тинъюнь из-под длинных ресниц. Никакие досадливые взгляды матери, призывавшие к непринуждённости, не могли придать девушке смелости.
Когда мать и дочь из рода Чжан удалились, Чэнь-Ши поспешила сгладить впечатление:
— Девица Чжан в обычное время вовсе не столь стеснительна…
Фу Тинъюнь перебила её:
— Это напротив весьма похвально. Сразу видно искреннюю и неиспорченную девушку.
Чэнь-Ши от этих слов облегчённо перевела дух.
Как-никак, именно она привела этих людей, и если сватовство увенчается успехом, честь и хвала достанутся ей.
Подумав об этом, она проявила на лице некоторую нерешительность.
Фу Тинъюнь, будучи проницательной, с улыбкой спросила:
— Неужели род Чжан просил передать мне ещё кое-что? Сватовство на то и сватовство, чтобы всё обговорить без тайн. Мы с сестрой не чужие люди, так что говорите напрямую!
Чэнь-Ши рассмеялась:
— Знала я, сестра, что ты человек прямой! Тогда и я кружить не стану. Род Чжан весьма доволен господином Яном, да только есть одна заминка: они желают, чтобы после свадьбы господин Ян обосновался в Дасине или в Чжанцзявани… Нельзя ли об этом условиться?
Это означало переселение.
А это — дело не шуточное.
Недаром ведь сложена мудрость: «Ушёл юнцом, вернулся старцем» — сменить место жительства вовек считалось важным шагом.
— Позвольте мне обговорить это с господином Яном, — уклончиво ответила Фу Тинъюнь. — В столь важном деле я никак не смею решать за него.
Чэнь-Ши была благодарна уже за то, что та не ответила категорическим отказом, и спешно налила Фу Тинъюнь ещё чаю.
Ян Юйчэн, выслушав условия рода Чжан, наотрез отказался.
— Девятый господин вразумил меня в своё время, так я выхлопотал себе надел и прописку в уезде Хусянь да прикупил там земли. Если оставлю службу, вернусь в Хусянь жить в своё удовольствие, точно почтенный господин! — с некоторой гордостью заявлял он. — Тогда Девятый господин будет в Чанъани, я — в Хусяне, а Юаньбао — в Ланьтяне. В любых делах сможем действовать единодушно! С какой стати мне перебираться в Дасин? Я им не зять-примак!
Фу Тинъюнь искренне жалела об этом нескладывающемся союзе.
Но устроение брака и судьбы — дело личное, и решение оставалось за Ян Юйчэном.
Она передала его слова.
- Туфли для свахи (媒人鞋 / méirenxié) — традиционный подарок, обычно шитые обувные изделия или отрез ткани, свахе от семей новобрачных в знак благодарности за успешное устройство брака.
↩︎ - Встреча Нефритового Императора (接玉帝 / jiē yùdì) — ритуал 25-го дня 12-го лунного месяца, когда верховное божество спускается в мир людей для проверки их добродетелей.
↩︎ - Чуньлянь ( 春联 / chūnlián) — парные надписи на красной бумаге с пожеланиями счастья и процветания, наклеиваемые по обеим сторонам дверного проёма к Празднику весны (Китайскому Новому году).
↩︎ - Цзюйши (居士 / jūshì) — мирянин, принявший буддийские заповеди и обеты, но не принявший монашеского пострига.
↩︎ - «Выдаёшь дочь — держи голову высоко, берёшь невестку — склоняй низко» (抬头嫁女儿，低头媳妇 / táitóu jià nǚ’ér, dītóu xífù) — народная поговорка, отражающая статус семьи жениха и невесты при сватовстве. Родители дочери должны «держать голову высоко» — вести себя с достоинством и уверенно, чтобы сторона жениха видела, что за девушкой стоит крепкий тыл, и не смела её обижать.Родители сына должны «опустить голову» — проявить смирение, уважение и пойти на уступки семье невесты (выполнить их условия, вежливо просить руки их дочери), так как они принимают в свой род нового человека.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
