Хотя Фу Тинъюнь заранее предполагала, что Юй Цзинсю, получив отказ у её дверей, переключит внимание на Цзо Цзюньцзе, произошедшее всё же застало её врасплох.
Она торопливо оглядела Цзинь Юаньбао и остальных с ног до головы и с тревогой спросила:
— Вы сами не пострадали?
— Нисколько, нисколько! — с улыбкой отозвался А-Сэнь. — Мы зажали проникших лазутчиков в подвале и задали им хорошую трепку! У них теперь и руки переломаны, и ноги — досталось им крепко. К тому же двоих мы приберегли в качестве свидетелей, так что на этот раз им не отвертеться.
У семьи Юй ученики и старые связи были по всей Поднебесной; поимка двух рядовых исполнителей не могла нанести ощутимого урон Юй Цзинсю. А-Сэнь был ещё мал, поэтому Фу Тинъюнь и Цзинь Юаньбао не разделяли его бурную радость. Впрочем, Цзинь Юаньбао добавил:
— Невестка, будьте спокойны. Что бы ни предпринимал Юй Цзинсю, правда на нашей стороне, и ему всё равно придётся поломать голову. — Помолчав, он продолжил: — Едва мы схватили Цзо Цзюньцзе, как Юй Цзинсю на следующий же день явился с визитом. Я рассудил, что он наверняка приставил к нам лазутчиков, поэтому в тот же вечер переправил Цзо Цзюньцзе в другое место. Теперь, будь то хотя бы перекопанный двор, им его не найти.
Фу Тинъюнь облегчённо перевела дух.
Ян Юйчэн холодно усмехнулся:
— Похоже, он решил, что мы полностью поглощены хлопотами о предстоящей свадьбе, потому и выбрал этот момент. Вот только задумывал ли он заставить его замолчать навеки или же просто выкрасть?
— Убить человека намного проще, чем выкрасть, так что он, без сомнения, хотел убрать свидетеля, — проговорил Цзинь Юаньбао. — Иначе, переполошись столичный ямэнь или Управление военной стражи, даже при всём влиянии семьи Юй устраивать подобные дела у подножия Императорского престола — хлопотно и опасно. — Потом он улыбнулся: — Впрочем, не всё ли равно, замышлял ли он убийство или похищение? Ныне главное — сообщить обо всём самому Цзо Цзюньцзе, чтобы он не мнил Юй Цзинсю своим спасителем. Если дело действительно дойдёт до суда, он по крайней мере не переметнётся в последний момент.
Никто из них не упомянул, где именно спрятан Цзо Цзюньцзе, да и Фу Тинъюнь не стала спрашивать — о некоторых вещах разумнее не знать.
Пока они беседовали, с улицы донёсся шум.
Фу Тинъюнь подумала, что господин Фу снова явился устраивать разборки. Она уже отдала приказ Чжэну Третьему запереть ворота и не обращать внимания, поэтому не придала шуму значения и продолжила разговор с Цзинь Юаньбао и Ян Юйчэном:
— Будьте осторожны. Раз уж Юй Цзинсю осмелился подослать людей к Цзо Цзюньцзе, он вполне может направить их и против вас. — Повернувшись к А-Сэню, она строго велела: — Ты в эти дни в школу не ходи. Я пошлю известить учителя и попрошу отпуск, а ты занимайся дома, пока эта буря не утихнет.
Цзинь Юаньбао покорно кивнул, а Ян Юйчэн небрежно возразил:
— Он, должно быть, не знает, с кем имеет дело. Посланные им люди хоть и проворны, но в сравнении с нами, кто привык ходить по лезвию ножа, им далеко до настоящего мастерства. Иначе мы бы не избили их так легко.
А-Сэнь поддержал его:
— Невестка, не тревожьтесь, мы куда сильнее их!
Цзинь Юаньбао строго глянул на обоих:
— Слова невестки исполнены мудрости, поступайте, как сказано. Осторожность — залог долгих лет!
Ян Юйчэн уже открыл рот, чтобы возразить, как вдруг совсем рядом раздался мужской голос, звучавший с лёгкой насмешкой:
— Что же за событие стряслось, раз вы тут обсуждаете, будто «осторожность — залог долгих лет»?
Этот знакомый голос заставил всех присутствующих вздрогнуть от изумления.
— Девятый господин! — прошептала Фу Тинъюнь, поднимаясь с места, и в тот же миг слезы застлали её взор.
А-Сэнь, Цзинь Юаньбао и Ян Юйчэн с радостными возгласами бросились навстречу:
— Девятый господин, когда вы вернулись?! — Говорили же, что возвращение войска планируется лишь к середине мая? С чего вдруг в начале апреля?! — Неужели в Гуйчжоу начались осложнения? Или поступили особые указания от Государя?!
Все наперебой задавали вопросы, и в каждом слове звучала искренняя забота.
— Поход прошёл весьма успешно, — с улыбкой ответил Чжао Лин, но его взгляд при этом был устремлён исключительно на Фу Тинъюнь. В нём читалось такое глубокое чувство, словно во всём мире не было никого, кроме неё, и все его речи предназначались лишь ей одной. — Изначально мы действительно должны были вернуться к середине мая, однако у Государя возникли вопросы, и я испросил разрешения лично прибыть в столицу раньше срока.
Фу Тинъюнь изо всех сил моргала, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно скатывались по щекам, оставляя блестящие дорожки.
Одиннадцать месяцев и три дня разлуки, более трёхсот дней и ночей непрестанной тоски…
Она с улыбкой опустила голову, незаметно смахнула слезинки с уголков глаз и громко позвала Чжэн Саньнян:
— Поскорее отправляйся в заведение «Пэнлай» и закажи богатое застолье!
Ночь давно вступила в свои права, но в восточном покое всё ещё теплился огонёк.
Тусклый жёлтый свет пробивался сквозь оконные рамы, оклеенные корейской бумагой, даря ощущение тепла и умиротворения.
Чжао Лин бережно гладил мягкие чёрные волосы дочери, и на его лице читалась лёгкая грусть:
— Когда я уезжал, она была совсем крошечной, словно котёнок. А теперь выросла, стала такой хорошенькой — и совершенно меня не узнаёт.
Фу Тинъюнь, сидевшая напротив и чинившая его одежду, тихо усмехнулась, отложив работу:
— Она лишь поначалу дичилась, а потом разве не держалась за твою руку, не желая отпускать?
Иначе с чего бы Юю спала здесь?
Чжао Лин улыбнулся:
— И то правда! Едва поняв, что я её отец, она больше ни к кому не пошла, только ко мне! — И он гордо приподнял брови.
Видя Чжао Лина таким по-детски счастливым, Фу Тинъюнь тихо засмеялась.
— Не шуми, а то разбудишь дитя! — шепнул Чжао Лин, не в силах оторвать взгляда от личика дочери. — Посмотри на неё, до чего прелестна… Щёчки румяные, а реснички густые, длинные и загнутые, словно маленькие веера… — Не удержавшись, он наклонился и нежно поцеловал Юю в щёку.
Потревоженная во сне, Юю недовольно нахмурила бровки.
Чжао Лин, точно увидав невиданное диво, сдавленным от восторга голосом проговорил Фу Тинъюнь:
— Посмотри, посмотри, хмурит брови! — И со вздохом добавил: — Какое смышлёное дитя! Всё-всё понимает!
«Кто же не нахмурится, если его разбудят ото сна?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
