За бамбуковой шторой мелькнула тень.
Гелао Юй произнес с глубоким сожалением:
— Прошу господина Чжао и госпожу Чжао простить моего непутёвого сына!
Едва отзвучали эти слова, с громким шуршанием поднялась штора, и в комнату, опустив голову, вошёл статный Юй Цзинсю.
Ещё издали он склонился в глубоком поклоне перед Чжао Лином и Фу Тинъюнь:
— Господин Чжао, госпожа Чжао… Прошу вас… не взыскивать с ничтожного… — Не успев договорить, он залился ярким румянцем от стыда.
Юй Цзинсю с малых лет славился умом, происходил из знатного рода и в возрасте чуть старше двадцати лет уже стал первым на императорских экзаменах, воплотив мечту всех ученых мужей. Нетрудно представить, сколь высоки были его гордыня и самолюбие.
Возведение ложного обвинения на Фу Тинъюнь, безусловно, являлось его виной, однако при могуществе рода Юй стоило ли доходить до подобного унижения…
В душе он был не согласен с происходящим.
Лишь подчиняясь непреклонной воле отца, он вынужден был покориться.
И всё же первое в его жизни извинение давалось ему с трудом, спотыкаясь на каждом слове.
Чжао Лин насквозь видел его чувства.
Если бы тот раскаивался, зачем было подсылать людей для похищения Цзо Цзюньцзе?
Он усмехнулся и уже собирался высказать всё прямо, как сидевшая рядом Фу Тинъюнь тихо кашлянула, опустила пиалу на стол и с исполненным достоинства видом произнесла:
— Господин Юй, при первой нашей встрече я уже говорила: мое имя вычеркнуто из семейных списков рода Фу, и отныне мы посторонние друг другу люди. Однако вы задолжали мне объяснение причин расторжения помолвки, и я вправе потребовать его от вас. Вы тогда изволили ответить, что без веской причины семья Фу не согласилась бы на расторжение. Ныне здесь присутствуют старшие родов Фу и Юй, и я повторю тот же вопрос: почему вы расторгли помолвку?
— Я был тогда слишком молод и страстно желал прославиться на экзаменах, — избавившись от необходимости произносить унизительные слова, Юй Цзинсю с облегчением и некоторой поспешностью заговорил: — Внезапно узнав об экзаменационном обмане Пятого господина Фу, я просто не мог этого принять… — С этими словами он бросил на Пятого господина Фу взгляд, полный презрения. — Оттого и поступил так…
Лица обоих господ из рода Фу вмиг залились багровой краской.
Фу Тинъюнь же внезапно звонко рассмеялась.
Все присутствовавшие в гостином павильоне с изумлением уставились на нее.
Видя их замешательство, Фу Тинъюнь открыто улыбнулась и громко произнесла:
— Господин Юй, гелао Юй проявляет такую искренность, что даже я, явившаяся сюда с гневом в сердце, прониклась уважением. Вы — сын гелао Юя. Видя, как отец старается ради вас, вы остаётесь совершенно безучастны и продолжаете изливать лживые речи. Как после этого не рассмеяться? — Внезапно её лицо стало строгим, а взгляд исполнился стужи: — И как не проникнуться к вам отвращением?
Юй Цзинсю замер.
Гелао Юй сидел с невозмутимым видом, сохраняя полное спокойствие.
Чжао Лин, наблюдая за происходящим, мысленно насторожился.
В глазах Фу Тинъюнь мелькнула ледяная искра, однако в её голосе зазвучали насмешливые ноты:
— Что же? Неужели господину Юю стыдно открыть правду?
Юй Цзинсю чувствовал себя крайне неловко и краем глаза скользнул по отцу.
Гелао Юй добродушно усмехнулся:
— Заблуждения молодости действительно бывает нелегко вымолвить вслух.
Старший господин Фу, утирая пот со лба, поспешно подхватил:
— Всё это дела минувших дней, всё в прошлом…
— О! — Фу Тинъюнь удивлённо вскинула брови. — Мне доводилось слышать, что тесть господина Юя, господин Фань, слывёт мужем суровых правил. Выбор супруга для его старшей дочери длился долго, и помолвка состоялась, лишь когда той исполнилось восемнадцать. Зато в брачных делах младшей дочери он проявил удивительную поспешность: не прошло и года с вести о моей «смерти», как он дал согласие на брак с домом Юй. Видно, господин Фань с давних пор питал особую благосклонность к господину Юю…
Юй Цзинсю изменился в лице и гневно перебил её:
— Госпожа Чжао, что вы хотите этим сказать?
Фу Тинъюнь поднялась со своего места и с силой ударила ладонью по столу:
— Я как раз собиралась спросить у господина Юя, что всё это значит! — С насмешливым презрением она взглянула на Юй Цзинсю: — Человек, якобы не способный смириться с экзаменационной нечестностью, поступает в ученики к Лю Шутуну и беспрепятственно изучает его ранние экзаменационные сочинения! Человек, действовавший в порыве гнева, с удивительным расчётом разыскивает Цзо Цзюньцзе и подкупает его обещанием чина, заставляя возвести на меня ложный навет! — С этими словами она с ледяной суровостью взглянула на Пятого господина Фу: — Вы мните других глупцами, лишенными разума, готовыми верить любому вашему слову? — Затем она с предельной строгостью обратилась к гелао Юю: — И вот это вы имеете в виду под «раскаянием» и «попыткой исправить вину»? Простите, но я не могу принять таких извинений!
Взглянув на упавшую и покатившуюся к его ногам чайную пиалу, Пятый господин Фу почувствовал глубокое потрясение. Он ошеломленно уставился на Фу Тинъюнь, словно никогда прежде не видел собственной дочери.
Старший господин Фу отвернулся.
Гелао Юй испытывал неловкость.
В павильоне воцарилась глухая тишина, в которой слышно было бы даже падение иголки.
Чжао Лин медленно поднялся со своего места:
— Идём домой. Похоже, мы пришли зря.
Фу Тинъюнь кивнула и пошла вслед за мужем.
— Господин Чжао, прошу вас, задержитесь, — торопливо проговорил гелао Юй. — Все вопросы следует решать рассудительно, а вспышками гнева ничего не добиться. — После чего добавил: — Горячность молодых мужей достойна похвалы, но если следовать лишь порывам, недолго и беду навлечь. Ныне на дворе время процветания, столица — сердце государства, а между тем средь бела дня совершаются грабежи и разбои. Глава столичной управы Шуньтянь держит подчинённых в чрезмерном послаблении, и следовало бы вовремя покарать одного в назидание прочим. Что думает об этом господин Чжао?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
