Юй Цзинсю с улыбкой пояснил:
— Посудите сами: я столько лет не брал наложниц, а стоит Старшей и Третьей тётушкам заговорить об этом, как мы сразу соглашаемся. Посторонним покажется, будто в дела нашего дома тётушки могут вмешиваться, стоит им лишь пожелать. К тому же эти две девушки — их близкие родственницы. Стоит им переступить наш порог, как они совсем заносчивыми станут! Если они откажутся подчиняться моей законной супруге, разве сможем мы отослать их обратно? В итоге у нас в доме начнётся разброд и сумятица. — Говоря это, он всё более искренне и открыто смотрел на мать. — На мой взгляд, лучше сейчас вежливо отказаться. Что же касается наложниц в моём доме, я сам поговорю с женой: у неё среди приданых служанок есть несколько кротких и рассудительных девушек, их и можно возвысить до наложниц.
Госпожа Юй, выслушав его, улыбнулась и медленно кивнула:
— Твои слова не без оснований. Однако лучше возвышать их до наложниц лишь после того, как они родят сыновей.
Услышав это, Юй Цзинсю чрезвычайно обрадовался, изо всех сил стараясь не выказать слишком бурного восторга.
Он снова стал разминать матери плечи и продолжил делиться соображениями:
— Матушка, по-моему, вам стоит именно так и ответить Старшей и Третьей тётушкам. Пусть знают, что в моём доме уже есть избранные служанки, и вы заранее повелели: кто родит сына, та и станет наложницей-инян. Если сейчас неожиданно ввести в дом двух наложниц, в семье не избежать раздоров; а если не сделать их наложницами, то девушкам, которых тётушки так старательно подбирали, из уважения к их покровительницам будет оказан слишком холодный приём…
— Смотрю, ты всё уже продумал, — улыбнулась госпожа Юй, неторопливо поднимая с канного столика чашку с чаем. — А задумывался ли ты о том, что скажут люди, если и в следующем году в твоём доме не появится никаких вестей о дитя?
Выражение лица Юй Цзинсю замёрзло.
Ведь тогда все подумают, что дело… в нём самом…
На его лбу тут же выступили мелкие капельки пота.
Фу Тинъюнь и не подозревала, что уже пересеклась с госпожой Юй. Три дня подряд она с самого утра провожала А-Сэня к экзаменационной площадке, а когда тот выходил, не спрашивала, насколько хорошо он справился, а лишь говорила:
— Что сделано, то сделано, не стоит об этом гадать, думай лучше о том, как сдать следующий этап.
А-Сэнь по натуре был парнем лёгким на подъём, к тому же слова Фу Тинъюнь «не сдашь в этом году — сдашь в следующем» вполне его успокоили, поэтому, выходя из экзаменационных ворот, он чувствовал себя куда веселее, чем прежде. Он сразу же стал расспрашивать Цзинь Юаньбао о смотринах:
— Ну как, приглянулась невеста?
Фу Тинъюнь считала, что успехи на экзаменах закладываются повседневным трудом, и была рада дать ему разрядиться, поэтому со смехом ответила:
— Говорят, девушка из семьи Ши умеет готовить более сорока видов различных солений. Твой брат Юаньбао, едва услышав об этом, тут же дал согласие!
А-Сэнь немедленно заявил:
— Значит, внешность у той девицы Ши наверняка самая обыкновенная!
— Глупости говоришь! — шутливо пожурила его Фу Тинъюнь.
— Вовсе и не глупости! — не согласился А-Сэнь. — Будь девица Ши красавицей, брат Юаньбао не стал бы соглашаться только из-за её хозяйственных достоинств!
— Ах ты, хитрец! — Фу Тинъюнь со смехом качнула головой.
А-Сэнь гордо приподнял подбородок и довольно заулыбался.
Вернувшись домой, он спросил у Цзинь Юаньбао:
— А ты потом возьмёшь себе красивую наложницу?
Цзинь Юаньбао крутанул его за ухо:
— Ты лучше о своём детском экзамене беспокойся! — А затем вполголоса добавил: — В таких семьях, как наша, лишние деньги нужно тратить на детей… Ты думаешь, содержать наложницу ничего не стоит?!
Это развеселило А-Сэня до слёз, и он побежал рассказать всё Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь тоже хохотала от души.
Лишь игравшая рядом с куклами Юю ничего не понимала; она встала на кане и потянула А-Сэня за край одежды:
— Второй дядя, второй дядя, расскажи и мне тоже!
А-Сэнь подхватил Юю и усадил себе на плечи:
— Юю, не будем слушать дядю Юаньбао, давай играть в «ласточка летит»! — С этими словами он, держа Юю на плечах, выбежал во двор.
Во дворе зазвенел её серебристый детский смех.
Фу Тинъюнь качнула головой, придерживая поясницу руками, и поднялась, чтобы лично проследить за Чжэньчжу, Уюэ, Коуэр и остальными служанками, наводившими порядок в комнатах. Вчера от Чжао Лина пришло письмо, в котором он сообщал, что сможет вернуться в конце второго месяца.
Увидев это, Юйвэй поспешно подошла и поддержала её под руку:
— Сегодня погода замечательная, не лучше ли вам выйти во двор и погреться на солнышке? Если вы будете стоять здесь, девочки станут бояться задеть вас и будут работать вполсилы.
Фу Тинъюнь весело рассмеялась и взяла Юйвэй за руку:
— Поедем в лавку готового платья, сошьём мне несколько нарядов? — С этими словами она опустила взгляд на себя: — Смотри, вся одежда стала мне мала.
Юйвэй прикрыла рот рукой, сдерживая улыбку:
— Хотите, я сопровожу вас прямо сейчас? Чем раньше снимут мерки, тем скорее начнут кройку и шитьё. До конца второго месяца осталось всего десяток дней, а вам, судя по всему, потребуется не меньше четырёх-пяти новых платьев?
— Хорошо, — согласилась Фу Тинъюнь.
Она поручила А-Сэню присмотреть за домом и вместе с Юйвэй отправилась на Западную улицу.
Помимо пошива нарядов нужно было купить сезонных цветов для украшения дома, заготовить несколько видов благовоний, а также обновить летние вещи для Чжао Лина. Хотя кое-что уже было сшито, весной появились новые модные узоры, и хотелось добавить ещё пару нарядов…
Однако Чжао Лин вернулся на пять дней раньше намеченного срока, когда новые платья Фу Тинъюнь всё ещё находились в швейной лавке.
Она лишь воскликнула «Ах!» и опустила платок, пытаясь прикрыть им заметно округлившийся живот.
Но Чжао Лин одним стремительным шагом оказался рядом, обнял её за талию и, наклонившись, поцеловал прямо в живот:
— Я и во сне только и думал о тебе, о Юю и о нашем малыше!
Многие тревоги испарились без следа, точно утренняя роса под лучами солнца.
Фу Тинъюнь смотрела на мужа — покрытого дорожной пылью, небритого, выглядевшего так, словно он не спал несколько суток, — и её глаза неожиданно влажно заблестели.
Тем временем подоспевшая мамушка Тун принесла Юю. Малышка с радостным и изумлённым криком «Папа!» бросилась в объятия Чжао Лина.
Чжао Лин громко захохотал и подбросил Юю высоко в воздух:
— Доченька, ты всё ещё узнаёшь папу?
Фу Тинъюнь испуганно вскрикнула.
Юю тоже закричала, но её крик был полон чистейшего восторга.
Оказавшись снова на руках у отца, она непрерывно закивала, повторяя «Папа!», а её чернющие глазки так и сияли:
— Папа, ещё!
Фу Тинъюнь схватила Чжао Лина за руку:
— Не смей подбрасывать ребёнка, это ведь так опасно!
Чжао Лин подмигнул Юю:
— Мама не разрешает. — А затем шёпотом, который, впрочем, услышали все вокруг, добавил: — Поиграем потом, когда мамы не будет рядом.
Юю, подражая отцу, тоже шёпотом ответила:
— Хорошо, поиграем, когда мама уснёт!
Все присутствующие в комнате дружно расхохотались.
Фу Тинъюнь и сама не удержалась от смеха.
И в этом смехе смешались радость, слёзы и неизъяснимо сладкое чувство, имя которому — счастье.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
