— Чэнь Чжунмин в тот момент находился в боковой зале и своими ушами слышал, как Император сказал господину Шэню: «Чтобы править государством и водворять мир на земле, надлежит первее всего упорядочить дела в собственной семье. А господин Фу даже у себя в доме не может навести порядок, как же ему доверить целый регион и судебные дела?» — рассказывал Юй Цзинсю. — Господин Шэнь был чрезвычайно изумлён, но Государь лишь взмахнул рукой и повелел больше не поднимать этот вопрос. Господин Шэнь не осмелился возражать, и назначение чиновников было окончательно утверждено.
Гэлао Юй крепко нахмурился.
Юй Цзинсю в замешательстве окликнул: «Отец…» — и тихо спросил: — Что вы думаете по этому поводу?
Гэлао Юй переспросил сына:
— А каково твоё мнение?
Юй Цзинсю, тщательно взвешивая каждое слово, ответил:
— Я давно подозревал, что молодая госпожа Фу и Чжао Лин сошлись без сватов и обрядов!
— Вот как! — Гэлао Юй с глубоким выражением лица сел прямее.
— Я слышал от одного из подчиненных Чжао Лина, что, когда молодая госпожа Фу спасалась бегством от бедствий, она столкнулась с разбойниками. Желая сохранить девичью честь, она занесла клинок над собственной шеей, и если бы Государь вовремя не поспел на помощь, её давно бы не было в живых, — продолжал размышлять Юй Цзинсю. — Из этого видно: всем, что у них есть сегодня, они обязаны исключительно той встрече с Государем, когда тот ещё пребывал в статусе фаньвана.
— После этого я занялся проверкой прошлого Чжао Лина.
— До встречи с Императором он был ничем не примечательным человеком, а после — неожиданно был внесён в военные списки и назначен цзунци в гарнизон Чжуанлан… Там он неоднократно отличался в боях, а затем вместе с Государем участвовал в подавлении мятежа1. Когда же Император взошёл на престол, Чжао Лину пожаловали чин командующего левой стражей Юйлиньвэй. Всего за два года он прошёл путь от рядового воина до военного чиновника третьего ранга! Государь спас ему жизнь, и, по всей видимости, относился к нему как к личному преданному слуге.
— И всё же, если говорить о том, будто Чжао Лин подал жалобу прямо Императору, мне это кажется маловероятным. Во-первых, Государь — человек далеко не глупый; во-вторых, Чжао Лин — военный чиновник, и если бы он захотел обвинить гражданского чиновника, ему пришлось бы раскрыть всю историю вражды с семьёй Фу, а для этого требуются веские основания. Я вот о чём подумал: а что, если Государь узнал о делах семьи Фу еще до восшествия на престол? Разве Чжао Лин не находился тогда подле него? Быть может, Государь в порыве гнева, а заодно желая привлечь на свою сторону приближенного человека, дал какое-то обещание… Иначе с чего бы Великой вдовствующей императрице неожиданно даровать им высочайший брак?
Великая вдовствующая императрица, скорее всего, и не видела, как выглядит этот Чжао Лин!
Гэлао Юй с глубоким удовлетворением закивал:
— Мои мысли полностью совпадают с твоими! — Затем лицо его слегка потемнело, и он с сожалением вздохнул: — Цзинсю, ты ведь у меня такой смышлёный. С малых лет ни мне, ни твоему Старшему, ни Третьему дядям не приходилось о тебе беспокоиться. Отчего же в самый ответственный момент ты совершил такую глупость? Говоря по правде, всё это оттого, что мы слишком избаловали тебя!
Услышав упрёк отца, Юй Цзинсю стыдливо опустил голову:
— Отец, я…
Сын был уже взрослым человеком; стань он выговаривать ему слишком долго, тот хоть и промолчит, да в душе почувствует досаду.
Видя, что Юй Цзинсю осознал ошибку, гэлао Юй улыбнулся:
— Впрочем, кто из нас в молодости не совершал ошибок! Главное — не повторять их снова и снова. Посчитай этот случай хорошим уроком на будущее и впредь не допускай подобного. Ты должен понимать: если эта история выплывет наружу, на тебя навесят клеймо «нечестивого» и «сластолюбца», и твоему доброму имени придет конец. Лишь пройдя через испытания, человек становится истинным мужем! — И добавил: — Относительно господина Фу ты всё слышал сам: «упорядочить дела в собственной семье, дабы управлять государством». Тебе тоже пора всерьёз задуматься, как поступить дальше.
Юй Цзинсю внутренне содрогнулся и поспешно склонился в поклоне: «Слушаюсь».
Гэлао Юй слегка кивнул и со всей строгостью спросил:
— Как полагаешь, что нам следует предпринять прямо сейчас?
Юй Цзинсю, узнав об оценке Государя, тоже размышлял над этим. Задумавшись на мгновение, он произнес: — Отец, у меня есть ещё одна тревога… Госпожа Фу не пощадила даже собственного отца. Как думаете, не выжидает ли она случая, чтобы расправиться и с нами? Раз Император, чтобы прикрыть их незаконную связь, просил Великую вдовствующую императрицу даровать брак, стало быть, он чрезвычайно благоволит Чжао Лину…
Именно этого опасался и сам гэлао Юй.
Государь настолько приблизил к себе Чжао Лина; и пусть тот, желая показать свою бескорыстность, не станет лично подавать жалобы Императору, да кто даст поруку, что он при случае не подставит им подножку?
Как говорится: от вора можно уберечься, а от затаившего злой умысел уберечься невозможно.
— Мы-то думали держать старшего и младшего Фу в руках и давить на молодую госпожу Фу дочерним долгом, — с недовольством проговорил гэлао Юй. — Да кто ж знал, что эта девица окажется настолько непробиваемой, да ещё прикроется именем покойной госпожи Фу. Сразу видно — девица с характером. Нам действительно стоит проявлять крайнюю осторожность.
— Поэтому я полагаю, что лучше нам нанести удар первыми, — хмуро изрёк Юй Цзинсю. — Разве этот Чжао Лин не поднялся из гарнизона Чжуанлан? На мой взгляд, лучше всего подобраться к Чжуанлан и детально проверить его прошлое. Не поверю я, чтобы у него не нашлось ни единого изъяна!
Гэлао Юй строго спросил:
— И как ты намереваешься проводить эту проверку?
Юй Цзинсю улыбнулся:
— Отец, вы помните Сипин-хоу?
Гэлао Юй замер.
Юй Цзинсю пояснил:
— Сипин-хоу из поколения в поколение держит под контролем войска гарнизона Лянчжоу. Однако в управлении Шаньси прежде заправлял Инчуань-хоу, а затем Хэ Фу. Инчуань-хоу, как-никак, был родовитым дворянином и человеком мягким, отчего проявлял к нему хоть какое-то уважение; а вот Хэ Фу — совсем другое дело. Он выслужился из простых воинов, человек непреклонный, и случись порыв гнева — за неисполнение приказа готов был зарубить даже собственного помощника. Сипин-хоу под его началом вздохнуть свободно не мог. И вот, в десятом месяце он отправил в столицу своего второго сына. Говорят, тот хочет найти подход к господину Шэню, да вот беда — нет нужного человека для представления…
Гэлао Юй приподнял бровь:
— И кто ещё знает об этом?
— Не больше десятка человек, — с долей гордости ответил Юй Цзинсю. — Он прибыл в столицу под видом торговца шёлком. Если бы в тот день мой друг Чэнь Чжунмин не зашёл в ювелирную лавку подобрать изящный замочек долголетия для младшего сына нашего наставника и не застал его там за обменом золота, где тот и выдал себя, я бы и сам ничего не узнал.
- Подавление мятежа / Цинцзюньцэ (清君侧 / qīngjūncè) — лозунг «очистить окружение государя от предателей», традиционно использовавшийся в Китае при дворцовых переворотах и династических конфликтах.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
