Устроив поездку Фу Тинъюнь, Чжао Лин вздохнул с облегчением и принялся за приготовления к возвращению в столицу.
Третья сестра вместе с двоими сыновьями пришла попрощаться:
— …Если в будущем выпадёт случай, заеду в столицу навестить тебя. А когда родишь — обязательно пришли человека подать мне весточку.
Третья сестра была старшей снохой, управлявшей всем домом; то, что ей удалось вырваться и провести с ними эти дни, уже было великой удачей, как же можно было удержать её ещё?
Фу Тинъюнь кивнула и с глубокой заботой наказала:
— Если сможешь выкроить время, приезжай к нам на праздник ста дней ребёнка!
Третья сестра согласилась.
Фу Тинъюнь с мужем, а также Пятая сестра с супругом проводили Третью сестру с сыновьями до главных ворот.
Черная покрытая лаком повозка с ровной крышей и плотными шёлковыми занавесками из лучжоуского шёлка цвета «крыло попугая»1 плавно подкатилась к воротам.
Третья сестра, уже собравшаяся подняться в повозку, на мгновение замерла. Чуньбин и Юаньсяо мигом запрыгали от радости: «Наша повозка!..». Юаньсяо и вовсе с радостным криком бросился навстречу:
— Это точно папа приехал за нами!
Возница, видя, как Юаньсяо бежит к повозке, издали остановил лошадей и спрыгнул с козел, подхватив мальчика на руки:
— Второй молодой господин, осторожнее, не упадите!
Юаньсяо, не обращая внимания на его слова, извивался у него на руках и вопил прямо в занавески повозки:
— Папа! Папа!
Занавеска приподнялась, и из повозки вышел мужчина лет сорока с холодным, строгим выражением лица.
Он был среднего роста, с белым чистым лицом, крепкого телосложения. Каждое его движение отзывалось степенностью, сдержанностью и благородным изяществом, присущим истинному учёному.
Заметил, как Юаньсяо извивается на руках возницы, он строго окликнул его:
— Немедленно встань ровно! Что за ребячество и шумиха, каково это выглядит!
Услышав это, Юаньсяо мигом сполз с рук возницы, опустил руки по швам и с почтением сказал:
— Отец.
Фу Тинъюнь, наблюдая за этим, невольно ощутила неловкость. Лишь теперь она поняла, отчего Чуньбин и Юаньсяо в столь нежном возрасте держались словно маленькие старички.
Все присутствующие сразу поняли, кто перед ними. Чжао Лин с открытой теплотой сделал шаг навёд и приветствовал его:
— Третий свояк!
Третий зять с изысканной вежливостью ответил на поклон Чжао Лина, назвав его «Девятым свояком», а затем прибавил:
— Прошу простить, но на мне траурные одежды, и мне неудобно переступать порог вашего дома.
— Что вы такое говорите, Третий свояк, — с улыбкой ответил Чжао Лин. — Мне бы следовало самому нанести визит в Ханьчэн и поклониться памяти старой госпожи, да только дела связали по рукам и ногам, к тому же мой старший сын ещё мал, вот я и попросил своего младшего брата отправиться в Ханьчэн вместо себя. Надеюсь, Третий свояк не станет ставить мне это в вину.
Оба ещё некоторое время обменивались изысканными любезностями, пока Пятый зять слегка не покашлял, подав знак закончить.
Пользуясь паузой, Пятый зять шагнул вперёд и сотворил поклон перед Третьим зятем.
Лишь тогда Третьей сестре выпал случай вместе с детьми поприветствовать мужа и представить ему Фу Тинъюнь и остальных.
Чжао Лин пригласил Третьего зятя в дом выпить чашку чая:
— …Позвольте мне оказать вам хотя бы скромное гостеприимство!
Третий зять ненадолго задумался, кивнул и с улыбкой ответил:
— В таком случае прошу прощения за беспокойство!
— Третий свояк слишком скромен, — улыбнулся Чжао Лин. Все снова вернулись в залу и уселись по местам. Служанки подали чай и сладости. Чжао Лин и Третий зять расспрашивали друг друга о житье-бытье, а чтобы не обидеть Пятого зятя, Чжао Лин время от времени вовлекал в беседу и его. Тем временем солнце поднялось высоко, и Фу Тинъюнь предложила Третьей сестре и её мужу:
— Откушайте полуденную трапезу, а после отправитесь в путь.
Третий зять отказываться не стал.
Фу Тинъюнь велела Чжэн Саньнян накрыть постный стол.
Поскольку алкоголя не подавали, обед завершился за полчаса. Чжао Лин и остальные проводили Третью сестру с семьёй до повозки.
Третья сестра с мужем сели в его повозку, а двое детей — в повозку Третьей сестры.
Повозки быстро покинули переулок Янлю.
Третья сестра спросила:
— Отчего ты неожиданно приехал в Сиань?
— Весной будущего года снимается траур, — спокойно ответил Третий зять. — Я слышал, что господин наставник через несколько дней возвращается в родные края для жертвоприношения предкам, вот и приехал засвидетельствовать почтение старшему господину Цзиню.
Наставник, о котором говорил Третий зять, носил имя Цзинь Кэн, второе имя Кэчунь. Прежде он занимал должность главного управляющего Министерством ритуалов, а ныне служил верховным судьёй Далисы. Он был уроженцем Сиани провинции Шэньси и главным экзаменатором на экзаменах года Цзясю.
Старший господин Цзинь — это его старший сын.
Пусть господин Цзинь ныне и занимал иную должность, но прослужив столичным чиновником более двадцати лет, всё ещё сохранял немалый вес. Для мужа, вступающего на государственную службу, рекомендации такого человека были бы великим благом.
Третья сестра прикрыла рот рукой и улыбнулась.
Господин Цзинь возвращался в Сиань лишь в двенадцатом месяце — не рановато ли приезжать с визитом сейчас?
Мужчина был устроен именно так: приехав за ней и детьми, он всё же нашёл повод, который посчитал весьма веским и убедительным.
Она с лукавством спросила:
— И как, дело твоё уладилось? Когда господин Цзинь прибудет в Сиань, тебе придётся ехать снова?
— Разумеется, придётся, — почувствовав себя немного неловко, Третий зять слегка покашлял и проговорил: — Просить о протекции — разве это простое дело? В этот раз я лишь заранее предупредил домочадцев семьи Цзинь, чтобы мой будущий визит не показался внезапным.
- Шёлк «крыло попугая» (鹦鹉绿潞绸 / yīngwǔlǜ Lùchóu) — изысканный плотный шёлк из округа Луань провинции Шэньси ярко-зеленого цвета.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
