Юй Цзинсю был крайне удивлен.
Впрочем, возможностью поспать в полной тишине и покое он с удовольствием воспользовался.
Что до чтения книг — при такой тяжелой голове ему было совсем не до чтения.
Юй Цзинсю задул лампу, укрылся одеялом и лег на бок.
Наложница Фэй, увидав, как в комнате стемнело, лишь тогда открыла глаза и осталась лежать, всматриваясь в непроглядную тьму.
Перед отъездом в столицу Старшая госпожа наказывала ей, что госпожа Юй больше всего не любит, когда посторонние вмешиваются в дела её дома. По этой причине Старшая госпожа хоть и собрала для нее сундуки с приданым, но личных служанок и мамушек от себя отправлять не стала. По словам Старшей госпожи: «Чем вызывать подозрения у Второй госпожи, лучше откровенно показать всё как есть». Однако она также наказывала: «Когда приедешь туда, я при всем желании не смогу тебе помочь, во всем полагайся только на себя».
Вспомнив об этом, она перевернулась на другой бок.
В темноте её глаза светились всё ярче.
В соседнем флигеле Ляньсинь тоже ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть.
Наложница У, разбуженная её шорохом, со сладкой зевотой спросила:
— Что с тобой такое?
Ляньсинь, слыша её беззаботный тон, аж извелась от досады. Сев на постели, она выпалила:
— Инян, как вы можете спать! Знаете ли вы, что молодой господин пошел ночевать во флигель наложницы Фэй! К тому же сегодня, в первый день, молодая госпожа даже не велела наложнице Фэй поднести вам чай…
— Ладно, ладно, — наложница У снова зевнула. — Я сама не тревожусь, о чем тревожиться тебе?
— Инян… — Ляньсинь в досаде хлопнула ладонью по одеялу.
Наложница У, видя, что служанка искренне переживает, стала её успокаивать:
— Ну буду я числиться первой — и что с того? В конечном счете всё решает то, кто больше значит в сердце молодого господина! Мы с таким трудом вырвались из той пучины, незачем снова туда лезть. — С этими словами она взмахнула рукой, давая понять, что разговор окончен, и велела ей спать.
Ляньсинь ничего не оставалось, как снова лечь.
Наложница У же решила довести доброе дело до конца: на следующее утро, увидав, как Юй Цзинсю вышел из флигеля наложницы Фэй, она отправилась поздравить её.
Наложница Фэй с улыбкой ответила на поздравление, и они вместе пошли засвидетельствовать почтение молодой госпоже.
Госпожа Юй, узнав об этом, удовлетворенно кивнула и наедине сказала мамушке Шу:
— Видишь, некоторые вещи все же нужно высказывать напрямую!
Мамушка Шу с улыбкой поддакнула:
— И то правда! Способ госпожи оказался самым верным.
Пока они беседовали, вернулся Великий секретарь Юй.
Госпожа Юй и мамушка Шу поспешили встретить его и поклонились.
Господин Юй передал чиновничью шапку госпоже Юй и произнес:
— Второго числа восьмого месяца пусть Дэпу отправляется в Министерство чинов для оформления — назначен цензором, инспектирующим Шэньдун.
Госпожа Юй, услышав это, невольно тяжело вздохнула.
Она понимала: «можно уберечься от вора на день, но нельзя уберечься на тысячу дней». Нельзя же из страха перед местью Чжао Лина держать сына под крылом круглый год.
Назначение сына в Палату цензоров было решено еще несколько дней назад — его отправляли в Хэбэй. А в Хэбэе находились Военные управления Цзичжоу и Сюаньтуна. Теперь же сына внезапно направляли в Шэньдун — стало быть, супруг, хотя и посчитал её опасения напрасными, в глубине души все же беспокоился.
Разве это не доказывает с другой стороны, что с Чжао Лином действительно лучше не шутить?
Госпожа Юй задумчиво произнесла:
— Как думаете, не стоит ли подобрать для Дэпу нескольких искусных в боевом деле верных слуг?
Господин Юй немного подумал и ответил:
— Что ж, подбери!
Госпожа Юй вздохнула с облегчением.
Юй Цзинсю же посчитал, что отец слишком сгущает краски. Но, помня о том, что одно слово отца может снова вернуть его в Ведомство послов Синжэньсы, перечить домашним назначениям не стал.
Госпожа Фань, видя всё это, стала испытывать глубокую тревогу.
Она шепталась с Мэнчжуань:
— Неужели этот Чжао Лин и впрямь настолько страшен? Неужто ради какой-то женщины он готов бросить даже собственное будущее? Пойди да разузнай для меня, что это за человек такой — Чжао Лин?
Мэнчжуань отозвалась, но на её лице отразилось сомнение.
Госпожа Фань-ши спросила:
— В чем дело?
Мэнчжуань, немного подумав, сбивчиво произнесла:
— На днях я слышала от нижних слуг, будто наложница У, когда ездила в дом У, вроде бы заходила проведать госпожу Чжао…
Госпожа Фань пришла в неистовство:
— А моя свекровь знает об этом?
— Похоже, не знает, — ответила Мэнчжуань. — Это возница, возивший наложницу У, ругался вполголоса и случайно обронил слово.
Лицо госпожи Фань потемнело:
— Придумай способ, как донести это до ушей моей свекрови.
Мэнчжуань кивнула.
Спустя пару дней госпожа Юй позвала наложницу У для разговора.
— Ты близко знакома с госпожой Чжао?
«И вправду открылось!»
Наложница У знала, что её отлучки не утаить от семейства Юй, и всё ждала, когда её призовут к ответу.
Раз уж она сама явилась в дом Чжао — госпожа Чжао тут ни при чем. Пусть ругают или бьют — всё ей одной принимать.
Ей казалось, что бояться ей уже нечего, самое худшее — смерть.
Все равно жить ей не особо в радость.
Подумав так, она откровенно ответила:
— Я знаю госпожу Чжао, но госпожа Чжао меня не знает.
Госпожа Юй удивилась.
Наложница У продолжала:
— Я увидела, что госпожа Чжао — человек добрый, и, воспользовавшись поездкой в дом У, зашла проведать её. Однако госпожа Чжао сказала, что между ними и семейством Юй есть разлад, и велела мне впредь не приходить к ней. — С этими словами она широко раскрыла глаза и спросила госпожу Юй: — Госпожа, а отчего у нашего дома разлад с госпожой Чжао? По мне, так госпожа Чжао вовсе не из тех людей, кто станет цепляться к чужим проступкам?
От этих слов госпожа Юй долгое время не могла вымолвить ни слова от гнева. Наследующий день она велела госпоже Фань запереть наложницу У под домашний надзор, а сама отправилась с визитом к госпоже У.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
