Вернувшись от отца, Юй Цзинсю едва переступил порог, как заметил на канном столике несколько совершенно новых зимних одеяний. Узоры и расцветка были ему незнакомы, но по крою явно предназначались для мужчины. Он невольно задержал на них взгляд.
Госпожа Фань почувствовала укол досады.
«И надо же было забыть убрать их!»
К тому же ей не хотелось, чтобы Юй Цзинсю узнал, что эти вещи сшила для него наложница Фэй. В последние месяцы она была целиком поглощена заботой о дочери и уже давным-давно не бралась за иглу ради мужа.
— Подумала, что с каждым днем становится все холоднее, — с улыбкой произнесла госпожа Фань, — вот и решила приготовить для тебя побольше зимней одежды в дорогу. — С этими словами она подала знак Мэнчжуань, чтобы та убрала вещи.
Мэнчжуань с улыбкой подошла забрать одежду.
Однако Юй Цзинсю подошел ближе, пощупал подол и произнес:
— А у тебя рукоделие стало еще лучше — стежки частые, ровные. — Он поднял взгляд на жену: — Впредь не засиживайся за этим, глазам вредно, да и о малышке Чжэнь заботиться надо. На что нам швеи в доме? — В его глазах проскользнула глубокая нежность.
Мэнчжуань застыла и нерешительно посмотрела на госпожу Фань.
Та даже не взглянула на Мэнчжуань и лишь с улыбкой перевела тему:
— О чем говорил с тобой свекор?
Вечером, когда Юй Цзинсю разбирал письма в кабинете, Мэнчжуань подошла к госпоже Фань и тихо спросила:
— Молодая госпожа, а как быть с этой одеждой?..
— Отдай слугам! — с мрачным лицом отрезала госпожа Фань.
Мэнчжуань почтительно отозвалась и вышла.
Спустя два дня Юй Цзинсю назначил день отъезда. Госпожа Юй в сопровождении мамушки Шу пришла проверить дорожные сундуки сына. Как раз в этот момент Юй Цзинсю вернулся из управы. Опасаясь, как бы мать не придралась к жене, которая прежде никогда не собирала мужчину в долгий путь, он торопливо улыбнулся:
— Холодает, и супруга, боясь, как бы я не простудился, специально сшила для меня несколько зимних нарядов.
Госпожа Фань замерла.
Госпожа Юй же с живым интересом произнесла:
— О! Из каких же тканей? И каков фасон?
Госпожа Фань с испугом взглянула на Мэнчжуань.
Мэнчжуань мысленно поблагодарила судьбу.
Те зимние наряды были сшиты из отличного шелка и по новому фасону. Подобные вещи следовало пожаловать тем мамушкам, что проявили особую преданность, но Мэнчжуань еще не решила, кому именно их отдать. К тому же госпожа Юй пришла внезапно, и раздать вещи она попросту не успела.
Она бегло кивнула госпоже Фань, давая понять, что все в порядке, повернулась и принесла зимние вещи, сшитые наложницей Фэй.
Госпожа Юй перебрала их и, убедившись, что стежки выполнены аккуратно, удовлетворенно кивнула невестке:
— Потрудилась на славу! — Выглядела она весьма довольной.
Госпожа Фань тяжело перевела дух.
Мэнчжуань же стоявшая возле неё утирала холодный пот.
Юй Цзинсю взял мать под руку и с улыбкой произнес:
— Матушка, теперь-то вы спокойны?
Госпожа Юй с улыбкой погладила сына по руке, не стала смотреть дальше, дала Юй Цзинсю несколько напутствий и вместе с мамушкой Шу вернулась в главные покои.
Однако госпожа Фань затаила обиду на наложницу Фэй и стала постоянно загружать её работой. На некоторое время наложница Фэй лишилась даже минуты отдыха.
Не выдержав, наложница Фэй пришла пожаловаться наложнице У:
— …Знай я заранее, не стала бы тратить столько сил. Хотела как лучше, а вышло только хуже!
Наложница У лишь тихо смеялась в ответ.
Наложница Фэй спросила её:
— Ты целыми днями сидишь в четырех стенах, как только духом не падаешь? Чем занимаешь время?
— Рукоделием, — с улыбкой ответила наложница У. — Мой отец снова женился, у меня появился младший брат, а сестра вышла замуж за уездного учителя-сюцая. Вот я и беру обрезки шелка, шью из них мелкие вещицы и отсылаю им в помощь.
Наложница Фэй удивилась:
— Но они же далеко, в Чжоушане!
Наложница У пояснила:
— Из Нанкина часто кто-то приезжает, да и управляющие из поместья У регулярно наведываются в столицу. Я просто прошу их захватить свертки.
Наложница Фэй с улыбкой заметила:
— Стало быть, госпожа У тебе вовсе не чужая!
Наложница У лишь улыбнулась и ничего не ответила.
Со временем они стали часто сходиться и беседовать. Впрочем, чаще говорила наложница Фэй, а наложница У покорно слушала.
В день Праздника Лаба семейство У прислало кашу Лаба, притом одну порцию назначили специально для наложницы У. Наложнице У надлежало отправить ответный подарок, поэтому она перерыла свои сундуки, достала несколько расшитых кошельков и платков и попросила приславшую кашу служанку забрать их.
Служанка с улыбкой спросила её:
— А для госпожи Чжао ничего нет? Я могла бы захватить заодно.
Наложница У удивилась.
Служанка пояснила:
— Наша госпожа говорит, будто господина Чжао нет дома, а госпожа Чжао закрыла двери и не принимает гостей. Простым людям к ней не пробиться. Но раз уж вы смогли повидать госпожу Чжао, стало быть, она относится к вам благосклонно. Если есть что передать госпоже Чжао — смело отдавайте мне.
«Видимо, хочет выслужиться на моих связях перед госпожой Чжао!»
Раз госпожа Чжао не принимает гостей, значит, у неё есть на то причины. Наложница У и так совершила дерзость, ворвавшись к ней в прошлый раз, как же она могла снова досаждать госпоже Чжао?
— Ничего нет, — с улыбкой ответила наложница У. — Я — всего лишь наложница, как я посмею отправлять вещи госпоже Чжао? Передайте госпоже У мою глубокую благодарность. — С этими словами она поднялась, провожая гостью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
