Ляньсинь, слушая наложницу У, попеременно то краснела, то бледнела. Спустя некоторое время она сдавленным голосом пробормотала:
— Но… если с молодым хозяином на улице действительно что-то случится… нам ведь тоже нужно заранее подготовиться.
— Это само собой, — ответила наложница У, разглаживая помятый Ляньсинь воротник. — Пока наложница Фэй не подаст знак, Цайжун ни за что не станет говорить с тобой об этом. По-хорошему, нам следовало бы пойти к молодой госпоже и разузнать, что там рассказал Чэнсинь. Но повторю еще раз: за наложницей Фэй стоит Старшая тётушка, а за нами — дом У. Случись с нами беда — это внутреннее дело семьи Юй, до которого дому У дела нет; а вот если провинится наложница Фэй, Старшая тётушка, как главная хозяйка рода Юй, вмешается не раздумывая. К тому же наложница Фэй беспокоится куда больше нашего. В этом деле тебе нужно просто идти по следам Цайжун. Когда придет время нам выходить на сцену, наложница Фэй сама придет просить нас о помощи.
Ляньсинь, видя, что всегда ко всему равнодушная наложница У не только рассуждает с абсолютной четкостью, но и имеет разумный план действий, окончательно успокоилась и невольно бросила на неё пару изумленных взглядов.
Наложница У лишь горько усмехнулась. На этом свете никто не глупее другого — просто обстоятельства оказываются сильнее людей, и приходится склонять голову. Подумав о том, что хотя её младшая сестра и вышла замуж за торговца, но там её ценят за грамотность и умение вести счета, свекровь с первого дня взяла её к себе учить управлению домом, а вскоре она родила первенца и наконец дождалась светлых дней, наложница У почувствовала, как последнее чувство неловкости рассеялось без следа. Она вышла из прохода, со спокойной душой поднялась на кан и принялась шить зимнюю одежду для брата, размышляя о том, что сын сестры всего на десять месяцев младше её брата — не сшить ли зимнюю кофту и для этого племянника, которого она еще ни разу не видела?
Тем временем наложница Фэй, видя, что наложница У не предпринимает никаких шагов, крепко сжала кулаки, спрятанные в рукавах.
Немного подумав, она спросила у Цайжун:
— Чэнсинь всё еще в покоях молодой госпожи?
Цайжун кивнула.
Наложница Фэй вздохнула:
— Я хотела отнести по флакону цветочной росы молодой госпоже и малышке Чжэнь, да не знаю, можно ли девочке пользоваться ею. Хотела спросить у молодой госпожи, но, видно, придется подождать. — И велела Цайжун: — Как только Чэнсинь уйдет, сразу доложи мне.
Цайжун торопливо согласилась и осталась снаружи следить за главными покоями.
Спустя некоторое время Цайжун прибежала в комнаты:
— Госпожа, Чэнсинь ушел!
Тогда наложница Фэй, взяв заранее приготовленную росу, отправилась к госпоже Фань.
А у госпожи Фань тем временем кипели гнев и тревога. Слуга Чэнсинь на все вопросы отвечал: «Не знаю, не ведаю», а на расспросы отнекивался: «В эти дни я отвечаю лишь за письменные принадлежности молодого хозяина, а всеми остальными делами заправляет Туаньань». Разве могла госпожа Фань сохранить добрый вид? Видя её состояние, вся прислуга ходила на цыпочках и боялась громко вздохнуть.
Когда наложница Фэй подошла к покоям, она почувствовала тяжелую, подавленную атмосферу. Служанки смотрели со страхом и осторожностью. Наложница Фэй тихо спросила у молоденькой служанки, приподнявшей занавесь:
— Что здесь стряслось?
Служанка вздрогнула и испуганно выпалила:
— Я ничего не знаю! Я ничего не знаю!
— Ну что ты! Я ведь просто спросила к слову, — улыбнулась наложница Фэй. — Если тебе не положено говорить, разве я стану принуждать?
В глазах служанки проскользнула благодарность, и она через занавесь громко доложила в покои: «Пришла наложница Фэй!».
Внутри долго царила тишина. И когда наложница Фэй уже подумала, что госпожа Фань откажется её принять, из внутренних комнат раздался голос Мэнчжуань:
— Пусть наложница Фэй войдет!
Служанка торопливо приподняла занавеску.
Наложница Фэй тихо шепнула ей: «Благодарю», и с приветливой улыбкой вошла во внутренние покои.
В комнате находились лишь госпожа Фань и Мэнчжуань. Госпожа Фань полулежала на кушетке, а Мэнчжуань сидела подле неё на расшитом табурете-цзиньу. Они сидели вплотную друг к другу, словно вели секретный разговор, но лица обеих выражали глубокую озабоченность.
При виде наложницы Фэй госпожа Фань даже не подняла веки. За неё заговорила Мэнчжуань:
— У наложницы Фэй какое-то дело?
Улыбка наложницы Фэй оставалась такой же мягкой и открытой. Достав стеклянный флакон с цветочной росой, она произнесла:
— В свободное время, видя, как в саду пышно расцвели «нефритовые шпильки», я по примеру старшей госпожи набрала цветов и сделала росу. Не думала, что всё получится так удачно. Вот и решила поднести немного молодой госпоже и малышке Чжэнь. Но у малышки Чжэнь здоровье с детства слабое, она постоянно принимает снадобья, и я не знаю, можно ли ей пользоваться этим… Специально принесла, чтобы молодая госпожа и девица Мэнчжуань оценили своими глазами…
При мысли про вещи, которые наложница Фэй шила для Юй Цзинсю, госпожу Фань охватывала тошнота. Окинув гостью холодным взглядом, она собиралась с презрением отказаться, но наложница Фэй в этот момент открыла флакон, и по комнате мгновенно разлился чистый цветочный аромат. Вдохнув его, госпожа Фань почувствовала прилив сил, а её головная боль заметно утихла. Слова отказа застряли у неё в горле, и она лишь небрежно велела Мэнчжуань:
— Забери. Покажи лекарю, и если разрешит — отдай малышке Чжэнь.
Мэнчжуань отозвалась: «Слушаюсь».
Госпожа Фань протянула руку, давая знак Мэнчжуань подать чай, что одновременно означало знак для наложницы Фэй удалиться.
Однако всегда сообразительная наложница Фэй словно не заметила этого жеста. Оставаясь на месте, она с улыбкой заговорила:
— К слову сказать, когда я ходила собирать цветы, со мной произошел один случай. — И не усомнившись, интересны ли ее слова госпоже Фань, продолжала: — Помните ли вы старуху Лю, что ухаживает за цветником? Когда я собирала цветы, она как раз жаловалась дежурной мамушке Ли. Говорила, что её старик в эти дни беспрестанно жалуется на боль в пояснице, а у неё работа в саду — пересадка, прививки — где уж тут найти время вести его к лекарю? Вот и велела старику идти самому. Тот вернулся и объявил, будто лекарь нашел застарелый недуг и требуется ежедневное иглоукалывание, иначе к старости он сляжет прикованным к постели. Старуха Лю сильно перепугалась и, не имея возможности отлучиться, отдала ему ключ от сундука с деньгами, чтобы тот лечился. Кто же знал, что окончив работу и заглянув в сундук, она обнаружит, что все многолетние сбережения уплыли! Испугавшись, она побежала к лекарю и узнала, что старик к нему и близко не подходил, а воспылал страстью ко вдове по соседству… — Не успела она договорить, как заметила, что госпожа Фань и Мэнчжуань обменялись быстрыми взглядами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
