Голос незнакомца был немного хриплым и сиплым, словно он нарочно понижал тон.
Фу Тинъюнь подняла голову и увидела перед собой юношу с утончёнными, приятными чертами лица.
«Неужто он не знает правил приличия о том, что мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга?»
Разве могла она принять платок из рук чужого мужчины!
Из-за невольной досады или же под тяжелым впечатлением от увиденного Фу Тинъюнь слегка раздражилась, однако, помня, что эти люди всё же спасли жизнь ей и Девятому господину, она тихо произнесла:
— Благодарю за помощь. До конца дней своих не забуду спасения моей жизни, но более не смею беспокоить молодого господина!
С этими словами она отвернулась и наклонилась, чтобы приподнять Чжао Девятого.
Юноша на мгновение удивился, но тут же мягко улыбнулся:
— Гунян, позвольте мне! Разве справитесь вы одна?
Его голос теперь звучал тонко и ласково, подобно весеннему мартовскому ветерку, и совсем не походил на прежнее хриплое покашливание.
«Так вот каков его настоящий голос? Зачем же он нарочно хрипел, обращаясь ко мне?»
Фу Тинъюнь озадаченно коснулась его взглядом.
Юноша слегка смутился и опустился на корточки, чтобы помочь ей поднять Чжао Девятого.
— Не трогайте его! — к ним подошёл тот самый дюжий крепыш. На его огромных, как веера, ладонях всё ещё алели следы крови — то ли его собственной, то ли убитых бандитов. — Он перенапрягся, и у него, вернее всего, тяжёлые внутренние повреждения. Неосторожными движениями сделаете только хуже!
Фу Тинъюнь не на шутку перепугалась. Поняв, что этот человек разбирается в повреждениях и, вероятнее всего, сведущ в врачевании, она устремила на него молящий взгляд:
— Что же… что же делать?
Её тёмные глаза блестели от слёз, казались чистыми и прозрачными, точно драгоценный хрусталь.
Крепыш невольно задержал на ней взгляд и произнёс:
— Дай-ка я проверю его пульс!
Фу Тинъюнь поспешно поднялась и уступила ему место.
Тот присел на корточки и приложил свои широкие, покрытые мозолями пальцы к точкам «цунь», «гуань» и «чи»1 на запястье Чжао Девятого. Прикрыв глаза, он погрузился в чтение пульса.
Фу Тинъюнь и утончённый юноша затаили дыхание. Благодаря этой тишине до них тихо, но разборчиво доносились обрывки разговора двух мужчин у входа в храм.
— …всё разграбили подчистую… Нынче власти ведут жесткий поиск, бандиты не смели задерживаться… Не успели смыться, как наткнулись на нас…
Это говорил человек в облике приказчика. Неужели о тех двух без чувств лежащих женщинах? Фу Тинъюнь невольно бросила взгляд в сторону дверей.
Мужчина с непринуждёнными манерами стоял с мрачным лицом и спрашивал у «приказчика»:
— Нам сообщали, что для разгрома разбойников задействуют войска Шаньсийского регионального военного округа. Отчего же до сих пор тишина?
— Развёртывание войск — дело небыстрое! — с угодливой улыбкой ответил «приказчик». — На днях непременно начнутся действия.
Мужчина с непринуждёнными манерами холодно усмехнулся:
— А если вторгнутся дацзы? Войска точно так же будут копаться? Двор сотни дней кормит армию, дабы использовать её в час нужды…
Фу Тинъюнь едва сдержала внутреннее потрясение. Кто этот человек? Он не только осведомлён о секретных планах Императорского двора, но и с высоты своего положения судит об ошибках властей!
Фу Тинъюнь насторожилась и прислушалась, но тут её отвлёк голос крепыша:
— Ляньшэн, у тебя ведь с собой должен быть отвар Даньшэнь-инь2? Достань пару пилюль, надо срочно спасать его!
Внимание девушки переключилось, и она повернулась к изящному юноше.
Юноша, которого нарекли Ляньшэном, кивнул, но затем с сомнением произнёс:
— У меня есть ещё порошок Гунцзянь-сань3. Может, стоит дать ему и пару этих пилюль?
— Гунцзянь-сань пока нельзя, — возразил крепыш. — Он разгоняет ци и устраняет застои. Хоть это и полезно для внутренних травм, у него ещё имеются свежие раны. Сперва нужно применить Даньшэнь-инь, чтобы укрепить жизненную основу и восстановить силы, а уж когда он очнётся, тогда подадим Гунцзянь-сань.
Фу Тинъюнь тоже в своё время читала медицинские трактаты, знала оба эти снадобья и понимала, что их назначение абсолютно верно. Она мысленно кивнула, утвердившись в уважении к познаниям этого человека.
Ляньшэн, ступая на цыпочках, обошёл лежащие в зале трупы и принёс два фарфоровых флакона.
Фу Тинъюнь тем временем уже разыскала среди разбросанных вещей свою пиалу и налила чистой воды.
Крепыш, помогая Чжао Девятому проглотить лекарство, спросил Фу Тинъюнь:
— Найдётся ли у тебя чистая старая одежда? Нужно наложить мазь Цзиньчуан-яо4 на его раны и перевязать.
— Есть, есть, найдётся! — Фу Тинъюнь вспомнила о своей кофте из лунно-белого дикого шелка с запахом на правую сторону, поспешно вытащила её и собралась рвать на бинты.
В этот момент в храм легко, словно птица, вошёл ещё один человек и доложил:
— Шестнадцатый господин!
Фу Тинъюнь невольно повернула голову на голос.
- Точки Цунь, Гуань, Чи (尺关寸脉 / chǐ guān cùn mài) — три базовые зоны пульсовой диагностики в традиционной китайской медицине, расположенные на лучевой артерии запястья. По их пульсации врачеватель определяет состояние внутренних органов.
↩︎ - Отвар Даньшэнь-инь (丹参饮 / dānshēn yǐn) — классический рецепт традиционной китайской медицины на основе шалфея краснокорвищного (даньшэнь); применяется для улучшения кровообращения, снятия боли в груди и успокоения сердца.
↩︎ - Порошок Гунцзянь-сань (攻坚散 / gōngjiān sǎn) — лекарственное средство традиционной китайской медицины, предназначенное для рассасывания внутренних уплотнений, гематом и устранения застоя крови при тяжелых ушибах.
↩︎ - Мазь Цзиньчуан-яо (金创药 / jīnchuāng yào) — легендарное китайское снадобье от резаных и колотых ран, обладающее сильным кровоостанавливающим, обезболивающим и заживляющим действием.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
