Постоялый двор «Сишэн» располагался на улице Жэньшоу, на северо-восточной окраине Сианьской управы. Это было глухое место, получившее свое название в честь аптекарской лавки «Жэньшоу». Почти столетие назад «Жэньшоу» была крупнейшей аптекой всей провинции Шаньси; весной и осенью вереницы повозок с целебными снадобьями тянулись от ее дверей до главной соседней улицы. Со временем чужеземные купцы, наслышанные об этом месте, стали съезжаться сюда, и улица превратилась в главный торг лекарственным сырьем. Ныне от былых времен мало что осталось, однако улица по-прежнему оставалась крупнейшим центром торговли снадобьями на всем Северо-Западе. Постоялый двор «Сишэн», выгодно расположенный для торговцев, принимал в основном купцов-фармацевтов из дальних краев. Чтобы им было удобно хранить товары, подворье изобиловало просторными помещениями при невеликом дворе; здесь имелись кухня и счетная комната, а убранство отличалось простотой — всё было подчинено удобству торговых сделок.
Фу Тинъюнь и ее спутники проникли в город под покровом ночи в подъемной корзине, захватив лишь самое необходимое. Теперь, обосновавшись в Сианьской управе, им требовалось наладить быт: сшить одежду, купить обувь, собрать лекарства, приобрести посуду и даже простейшую скалку.
Чжэн Саньнян молча твердила про себя список покупок, составленный Фу Тинъюнь, когда у ворот двора ее перехватил Сяо У:
— Ты куда это собралась? Город незнакомый, выйдешь — и дороги назад не найдешь. К тому же, если уйдешь, с кем останется Линчунь? Не в комнате же у госпожи Фу? — И с готовностью добавил: — Поручи всё мне! Сделаю в лучшем виде, без промедления.
— Неудобно вас беспокоить, брат Сяо У, — нерешительно ответила Чжэн Саньнян. — Госпожа велела, вот я и собралась побегать.
Под навесом главного дома неожиданно появился Мо И:
— Пусть идет он! А то еще искать тебя потом по всему городу.
Чжэн Саньнян и впрямь не знала Сианя, поэтому заколебалась.
А Сяо У уже направлялся к счетной:
— Называй, что нужно, а я запишу. Гарантирую, ни одной мелочи не упущу.
Чжэн Саньнян с удивлением посмотрела на него:
— Надо же, брат Сяо У умеет вести записи! Вот уж поистине удивительно. — В ее взгляде читалось искреннее почтение.
Улыбка на лице Сяо У на мгновение застыла.
Чжэн Саньнян произнесла:
— Тогда я предупрежу госпожу. Если она согласится, я с радостью побеспокою вас этой просьбой, брат Сяо У. — С этими словами она поспешила к Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь в это время обмахивала круглым веером уснувшего Линчуня.
— Госпожа, в такую жару вам бы лучше отдохнуть! — Чжэн Саньнян забрала веер и стала обмахивать саму Фу Тинъюнь, после чего пересказала предложение Сяо У.
— Что ж, так даже лучше! — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Если ты заблудишься, бед не оберемся.
Чжэн Саньнян слегка покраснела:
— В следующий раз отправлю мужа, он раньше ходил с караванами в Сиань.
К этому времени Чжэна Третьего Мо И уже отправил подметать задний двор.
— Ничего страшного, — ответила Фу Тинъюнь. — Мне и так было неспокойно отпускать тебя одну. Раз Сяо У вызвался помочь, это к лучшему. — Она попросила Чжэн Саньнян еще раз повторить список покупок и добавила: — Купи еще кусок лучшего лушоуского шелка1, два куска синего шелка, один — красного, один — белого, четыре куска белого цзюаня2, четыре цзиня отборной хлопковой ваты, а также книги: «Поэзию тысячи мастеров», «Толкования к Четверокнижию» и «Книгу Перемен»3.
Чжэн Саньнян удивилась:
— Госпожа, на дворе лето, зачем вам столько хлопковой ваты?
— По времени как раз пора готовить зимнюю одежду, — ответила Фу Тинъюнь. — Все равно в эти дни делать нечего, вот и сошью зимние вещи для Девятого господина и А-Сэня.
Кто знает, выпадет ли им случай встретиться вновь? Ей оставалось лишь таким образом выразить свою благодарность Чжао Лину и А-Сэню.
От этой мысли у нее на душе стало немного тоскливо.
— До чего же вы заботливы, госпожа! — пробормотала Чжэн Саньнян, поцокав языком. — Должно быть, таков порядок в знатных домах?
Фу Тинъюнь лишь улыбнулась:
— Иди, не заставляй Сяо У ждать да смотри ничего не забудь. — И добавила: — Я прибавила покупок, тех денег, что я дала, может не хватить. Ты просто назови список Сяо У, а когда он вернется, я отдам ему недостающее.
Чжэн Саньнян с готовностью кивнула и ушла.
Фу Тинъюнь тихонько улыбнулась про себя.
«Удержать нас всех во дворе под замком — задача не из легких».
Во второй половине дня Сяо У, обливаясь потом, вернулся на постоялый двор.
Чжэн Третий, А-Сэнь и Чэнь Шестой таскали кастрюли, миски и кухонную утварь на кухню, а Чжэн Саньнян принесла в комнату Фу Тинъюнь готовые платья, ткань и хлопковую вату.
Фу Тинъюнь отделила кусок синего шелка, кусок красного, два куска белого цзюаня и два цзиня ваты, пожаловав их Чжэн Саньнян:
— Это вам с мужем на зимнюю одежду. А для Линчуня сшейте из остатков ткани А-Сэня.
— Госпожа! — Чжэн Саньнян не ожидала, что забота коснется и их семьи, и не знала, как выразить благодарность.
Фу Тинъюнь с улыбкой погладила ее по руке, велела принести воды, вымылась и вымыла голову с благовонным мылом сянцизи4. Затем позвала А-Сэня, сняла с него мерки и попросила достать из вещей старое платье Чжао Лина, строго наказав ничего ему не говорить, после чего принялась за кройку и шитье.
А-Сэнь был вне себя от радости. Каждый день он прибегал к Фу Тинъюнь посмотреть, как продвигается работа, и даже помогал вдевать нитку в иголку, отчего Чжэн Саньнян, шившая вместе с госпожой, невольно смеялась.
— Мне еще никто никогда не шил одежду! — А-Сэнь со всей серьезностью широко раскрыл глаза и уставился на Чжэн Саньнян. — Раньше мы всегда покупали вещи в ломбардах.
Смех Чжэн Саньнян угас:
— Брат А-Сэнь, прости, неладно я ляпнула… — Глаза ее увлажнились. — Вот пройдет немного времени, и я сошью тебе пару обуви.
А-Сэнь снова повеселел:
— А матушка Девятого господина однажды сшила ему пару туфель! Он так берег их, что жалел носить и каждый год в шестом месяце выносил просушить на солнышке.
Фу Тинъюнь была весьма удивлена и тихо спросила:
— А матушка Девятого господина…
— Ее давно уже нет в живых, — ответил А-Сэнь, опираясь локтями о подлокотники кресла тайши и подперев подбородок ладонями. — Скорбный день ее кончины приходится на двенадцатую луну, девятый день. На следующий день после праздника Лаба.
Скончаться на следующий день после праздника, когда вся семья собирается вместе, чтобы пить кашу Лаба… Фу Тинъюнь покачала головой: почему-то этот день показался ей недобрым знамением.
- Лушоуский шелк / Лучоу (潞绸 / Lùchóu) — плотная, высококачественная шелковая ткань из области Лучжоу (совр. город Чанчжи, провинция Шаньси), славившаяся своей прочностью и благородным видом в эпоху Мин и Цин.
↩︎ - Цзюань / Белый цзюань (绢 / juàn) — плотная, тонкая гладкая шелковая ткань, традиционно использовавшаяся для пошива подкладок, летней одежды или для живописи.
↩︎ - «Поэзия тысячи мастеров» / Цяньцзя ши (千家诗 / Qiānjiā Shī) — знаменитый китайский классический сборник стихотворений эпох Тан и Сун, служивший в древнем Китае учебным пособием для детей. «Толкования к Четверокнижию» / Сышу чжуцзе (四书注解 / Sìshū zhùjiě) — канонические комментарии к «Четверокнижию» (конфуцианский корпус текстов), изучению которого посвящали себя все претенденты на государственные должности. «Книга Перемен» / Чжоуи (И Цзин) (周易 / Zhōuyì) — древнейший китайский философский и гадательный трактат, входящий в конфуцианское «Пятиканоние».
↩︎ - Сянцизи / Благовонное мыло (香胰子 / xiāngyízi) — традиционное китайское туалетное мыло, изготовлявшееся из высушенной поджелудочной железы свиней с добавлением растительных жиров, соды и ароматических трав.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
